— Что с вами, матушка? — спросил капитан.
— Генри, Гертруда! — вскричала она, протягивая к ним руки, как бы прося поддержки. — Этот человек имеет право быть здесь. Да, я узнаю эти угасшие черты, этот взгляд! Он — мой брат!
Она произнесла эти слова таким тоном, словно родство с этим человеком доставляло ей не радость, а горе.
Незнакомец, слишком взволнованный, чтобы говорить, утвердительно сомкнул глаза.
— Ваш брат! — вскричал капитан. — Я знал, что у вас был брат, но думал, что он умер молодым.
— Я тоже так думала, хотя иногда предчувствие говорило мне другое. Я знаю, что верно угадала! Генри, это твой дядя, мой брат, мой бывший воспитанник.
— Генри, Гертруда! — продолжала она, закрыв лицо руками. — Вглядитесь в него хорошенько; не напоминают ли вам черты его лица кого-нибудь? Кого вы боялись и затем полюбили?
Капитан и его жена молча в изумлении смотрели на больного. Тогда послышался тихий, но ясный голос, звуки которого заставили их вздрогнуть.
— Уильдер, — сказал раненый, собираясь с последними силами, — я пришел к тебе просить последней милости.
— Капитан Гейдегер! — вскричал Генри де-Ласей.