— Его тоже надо напоить?
— Нисколько. Привести его сюда.
Генерал сделал утвердительный жест и оставил каюту.
«Это слабость, — думал Корсар, снова принимаясь шагать взад и вперед, — слишком доверяться откровенному виду и энтузиазму молодого человека. Я сильно ошибаюсь, если молодой человек не имеет достаточных причин, чтобы избегать людей и бросаться в первое предприятие, которое кажется ему романическим. Но малейшая измена будет роковою. Он особенно привязан к этим двум матросам. Я хотел бы знать его историю. Пусть эти люди останутся заложниками и отвечают мне за его возвращение и за его верность».
В то время, как он погрузился в раздумье, два матроса вошли в каюту и, поместив на кресле человеческое существо, вышли, не произнеся ни слова. Корсар остановился перед этим существом.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не говоря ни слова.
Корсар молчал, и ужас, казалось, сковал все способности пленника. Наконец, Корсар, насмешливо улыбнувшись, быстро произнес:
— Добро пожаловать, сэр Гектор Гомспэн! Будьте смелее, истинный и верный подданный! Судьба улыбнулась вам. Несколько часов тому назад вы жаловались, что не имеете никакой прибыли от этого корабля. Ну! Теперь вы можете работать на весь экипаж.
— Ах! Досточтимый и великодушный Корсар, — возразил Гомспэн, к которому мало-по-малу возвратилась способность говорить, — я погибший человек, залезший в нищету по шею. Моя жизнь — ряд испытаний и волнений. Пять долгих и кровопролитных войн…
— Довольно! Я сказал вам, что судьба начинает вам улыбаться: одежда так же необходима нам, как и приходскому священнику. Вы не сделаете ни одного шва, который не был бы оплачен. Посмотрите! — прибавил он, нажимая пружину потайного ящика, который сейчас же открылся. Он весь был наполнен золотом, при чем в нем странно перемешались монеты почти всех государств Европы. — Мы имеем деньги для расплаты с теми, кто нам верно служит.