— Может-быть, в продолжение своей жизни, сударыня, он видел больше моего, но я сомневаюсь, чтобы сейчас он видел так же хорошо, как я. Отсюда до этого корабля слишком велико расстояние, чтобы можно было судить о его качествах. Я видел его ближе.
— Так вы действительно думаете, что есть опасность? — спросила Гертруда, у которой страх пересилил застенчивость.
— Я думаю это. Если бы я имел мать или сестру, — ответил Уильдер, поднимая шляпу, — я бы не отпустил их на этот корабль. Ручаюсь моею честью, что на этом корабле угрожает большая опасность, чем на борту любого судна, которое оставило или может оставить этою осенью порт колоний.
— Это необычайно! — сказала мистрис Уиллис. — Могу я спросить у вас, сударь, на чем основано ваше мнение?
— Это довольно ясно. Его мачты слишком тонки, его корпус слишком тяжел, его бока прямы, как церковные стены, и он слишком мелко сидит на воде. Кроме того, он не несет переднего паруса, и весь напор ветра сосредоточивается на корме. Наступит день, когда этот корабль пойдет кормою вперед.
Мистрис де-Ласей решила, что ее звание вдовы контр-адмирала обязывает ее показать, насколько хорошо она понимает морское дело.
— Конечно, это очень серьезные неудобства, — произнесла она, — и совершенно не понятно, как мой агент мог пренебрегать этим.
— Никогда я не слышал в мое время, — отозвался старый моряк, — чтобы об этом говорили, и, признаюсь, я слишком глуп, чтобы понять хоть половину того, что молодой человек только-что сказал.
— Кажется, старик, вы давно уже не были на море? — холодно сказал Уильдер.
— Пять-шесть лет со времени последнего и пятьдесят лет с первого раза, — отвечал старый моряк.