— Избавляю вас от этого; но я убеждена, что у вас есть причина говорить так.
— Очень трудно моряку говорить о судне, не употребляя технических выражений; а этот язык должен быть совершенно непонятен женщинам вашего положения. Вы никогда не были на море, сударыня?
— Я бывала на нем очень часто.
— В таком случае, я надеюсь, что буду понят. Вы должны знать, сударыня, что безопасность судна в значительной степени зависит от того, как высоко оно может держать свой правый бок. Я уверен, что вы отлично понимаете, какая в этом отношении может предстоять опасность «Каролине», если она упадет на свой бимс[12]. Кроме того, его бушприт[13] …
— Лучший, какой когда-либо выходил из рук строителя! — произнес кто-то сзади него.
Все трое обернулись и увидели вблизи старого моряка, спокойно опиравшегося на стену сада.
— Я был у борта этого корабля, — продолжал он, — чтобы бросить на него взгляд, как желала этого госпожа де-Ласей, вдова моего благородного начальника и адмирала. Другие могут думать, что им угодно, но я готов принести присягу, что бушприт «Королевской Каролины» лучше бушприта всякого другого корабля, плавающего под британским флагом. И это не все, что я могу сказать в его пользу. Мачты легки, бока прямы. Я стар и пишу последнюю страницу своего журнала, следовательно, у меня нет и не может быть никакой заинтересованности в том или другом бриге, но я держусь мнения, что клеветать на крепкий, хороший корабль так же непростительно, как и на людей.
Старик говорил энергично и с таким благородным негодованием, которое не замедлило произвести впечатление на дам.
— Вы видите, сударь, — сказала мистрис Уиллис, напрасно выжидавшая ответа Уильдера, — оказывается, возможно, что два человека, имеющие одинаковые данные, расходятся в вопросе, касающемся их профессии. Кому из вас должна я верить?
— Предоставляю решить это вашему доверию. Повторяю вам, что ни мать моя, ни сестра не взошли бы на борт «Королевской Каролины» с моего согласия.