— Извините, сэръ. Я тоже ходилъ за вами. Дѣлалъ, что могъ. Но, конечно, гдѣ же мнѣ приготовить негусъ такъ, какъ это дѣлаетъ миссъ Агнеса…
— Васъ послушать, такъ я все это время только и дѣлалѣ, что дилъ вино. Довольно о напиткахъ, Меритонъ. Это скучно. Скажите лучше, навѣщалъ ли меня кто-нибудь изъ друзей и знакомыхъ.
— Простите, сэръ. Командующій войсками каждый день присылалъ кого-нибудь изъ своихъ адъютантовъ узнавать о вашемъ здоровьѣ. Лордъ Перси самъ заѣзжалъ нѣсколько разъ.
— Ну, это все свѣтскіе визиты. A изъ бостонскихъ родныхъ? Миссъ Дайнворъ уѣхала изъ города?
— Нѣтъ, сэръ, — отвѣчалъ Меритонъ, хладнокровно разставляя всевозможные пузырьки и рюмки на столѣ. — Эта миссъ Сесиль такая домосѣдка
— Здорова она?
— Какъ я радъ, что вы такъ говорите. Съ живостью съ такой. Да, сэръ, она здорова. Не слыхалъ, чтобы она была больна. Но ей куда до своей кузины, до миссъ Агнесы! Ta такая знающая, энергичная, дѣятельная.
— Чудакъ! Почему вы такъ о ней судите?
— Она лѣнива, никогда не занимается женскими работами. Она здѣсь у васъ, сэръ, просиживала цѣлымй часами на томъ самомъ креслѣ, на которомъ вы изволите сидѣть, и не двигалась, а только вздрагивала, когда вы, бывало, вздохнете или простонете. Я думаю, что она сочиняетъ стихи, потому и любитъ такъ неподвижность.
— Вотъ какъ! — сказалъ Ліонель, съ интересомъ поддерживая разговоръ. — Изъ чего же вы заключили, Меритонъ, что миссъ Дайнворъ сочиняетъ стихи?