У Ліонеля было дѣла побольше. Онъ зналъ, что при малѣйшемъ слухѣ соберется несносная толпа, и рѣшилъ дождаться вечерней темноты. Чтобы заранѣе устранить всѣ препятствія, онъ послалъ Меритбна къ пастору съ просьбой назначить сегодня вечеромъ часъ, когда майоръ Линкольнъ можетъ застать его дома. Докторъ богословія Ляйтерджи велѣлъ отвѣтить, что послѣ девяти часовъ онъ освободится отъ всѣхъ воскресныхъ службъ и съ удовольствіемъ его приметъ. Оставалось только назначить часъ для свадьбы. Ліонель предложилъ Сесили быть въ церкви въ десять часовъ.
Опасаясь нескромности капитана Польварта, майоръ сказалъ ему только, что онъ сегодня вечеромъ будетъ вѣнчаться и проситъ его пораньше явиться на Тремонтъ-Стритъ, чтобы проводить невѣсту къ вѣнцу. Всей прислугѣ были даны соотвѣтствующія инструкціи, и все приготовлено было такъ, чтобы не встрѣтилсь ни малѣйшаго затрудненія.
Въ началѣ вечера небольшой кружокъ на Тремонтъ-Стритѣ собрался, по обыкновенію, за легкой вечерней закуской, которая была тогда въ обычаѣ въ колоніяхъ. Хозяйничала Сесиль. Она была очень блѣдна и порою не могла скрывать своего волненія. Агнеса молча наблюдала за всѣми, но ея глубокій, выразительный взглядъ показывалъ, какого она мнѣнія о такой торопливости и таинственности.
— Если бы я была суевѣрна, Линкольнъ, — сказала Сесиль, — я бы сочла этотъ снѣгъ и этотъ вѣтеръ за дурное предзнаменованіе и не поѣхала бы въ церковь.
— Еще время не ушло, Сесиль, — отвѣчалъ Ліонель. — Я поступилъ, какъ осторожный главнокомандующій: обезпечилъ за нами путь отступленія. Мы можемъ пойти и впередъ, и назадъ, какъ угодно.
— Неужели вы испугались такого ничтожнаго противника, какъ я? — спросила она съ улыбкой.
— Я подразумѣвалъ только возможную перемѣну мѣста вѣнчанія. Я боюсь за васъ, какъ вы выѣдете изъ дома въ такую мятель?
— Ничего. Я не желаю откладывать свадьбу и не согласна вѣнчаться иначе, какъ въ церкви.
— Вы напрасно безпокоитесь по поводу мятели, — вмѣшалась Агнеса. — Бостонкамъ мятели не страшны, мы привыкли къ нимъ. Помните, Сесиль, какъ мы съ вами еще дѣвочками катались въ саняхъ съ Биконъ-Гилля въ погоду хуже этой?
— Въ десять лѣтъ, Агнеса, можно себѣ позволить то, чего нельзя въ двадцать.