Доктеръ Ляйтерджи съ серьезнымъ видомъ поклонился головой въ знакъ благодарности и незамѣтно выпустилъ дымъ въ противоположную сторону, чтобы онъ не застилалъ отъ него вида блестящаго золота. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ натянулъ пятку одного изъ своихъ башмаковъ и заботливо взглянулъ въ окно, какая погода.
— Отчего бы не совершить обрядъ на дому у мистриссъ Лечмеръ? — спросилъ онъ. — Миссъ Дайнворъ особа деликатная, въ храмѣ холодно; я боюсь, какъ бы это ей не сдѣлало вреда.
— Она желаетъ вѣнчаться непремѣнно въ храмѣ, сэръ, передъ алтаремъ. Вы понимаете, что я никакъ не могу отказать ей въ этой просьбѣ.
— Желаніе похвальное, весьма похвальное, но я полагаю, что ей извѣстна разница между храмомъ временнымъ и храмомъ духовнымъ. Въ колоніяхъ, майоръ Линкольнъ, законы о бракѣ предоставляютъ людямъ большую свободу… Скажу даже: опасную свободу.
— Но такъ какъ эти законы создали не мы съ вами и измѣнить ихъ не властны, то я надѣюсь, что вы разрѣшите мнѣ воспользоваться ими при всемъ ихъ несовершенствѣ?
— Разумѣется. Вѣнчать браки, крестить, хоронить — моя обязанность. Даже, можно сказать, главнѣйшая обязанность. Позвольте, майоръ, предложить вамъ отвѣдать этого напитка. Въ колоніяхъ мы его зовемъ «самсонъ». Лучше нѣтъ друга въ долгіе зимніе вечера.
— Напитокъ вполнѣ заслужилъ свое названіе, — сказалъ Ліонель, отпивъ немного. — Его главное свойство — страшная крѣпость.
Считая дѣло рѣшеннымъ, Ліонель сказалъ нѣсколько словъ насчетъ часа, когда пастору придется пожаловать въ церковь. Докторъ богословія сдѣлалъ еще нѣсколько возраженій по поводу вѣнчанія въ церкви, но Ліонель всѣ ихъ опровергъ. Тогда онъ заявилъ, что въ церкви всѣ огни погашены, и что церковникъ заболѣлъ, повидимому, оспой, которая свирѣпствуетъ въ городѣ.
— Я беру на себя все устроить, — сказалъ Ліонель, — у насъ времени еще почти цѣлый часъ. Церковника я вамъ найду.
Докторъ богословія вынужденъ былъ согласиться на все. Нельзя же было даромъ брать деньги, а онъ уже рѣшилъ ихъ взять.