Четыре друга молча сѣли въ сани. Только Польвартъ отдалъ какое-то приказаніе слугѣ, затворявшему дверцу. Тутъ подошелъ докторъ Ляйтерджи и поздравилъ молодыхъ. Сани помчались во весь опоръ, какъ будто лошадь понимала нетерпѣніе сѣдоковъ. На безмолвной, безлюдной улицѣ только и слышенъ былъ теперь вой мятели да скрипъ полозьевъ.
Какъ только Польвартъ высадилъ своихъ друзей у подъѣзда мистриссъ Лечмеръ, онъ пробормоталъ что-то про «счастье» и про «завтра» и сейчасъ же уѣхалъ, забывъ, что его приглашали отужинать. Войдя въ домъ, Агнеса прошла наверхъ къ теткѣ, чтобы сообщить ей о состоявшемся вѣнчаніи, а Ліонель повелъ свою молодую жену въ гостиную.
Онъ снималъ съ нея теплый платокъ и мѣховую мантилью, а она стояла неподвижно, точно статуя, опустивъ глаза къ полу. Раскутавъ ее, Ліонель ласково отвелъ ее на диванъ и сѣлъ рядомъ съ ней. Только теперь она, наконецъ, заговорила, въ первый разъ послѣ того, какъ сказала «да» передъ алтаремъ.
— Считать ли это дурнымъ предзнаменованіемъ? — пролепетала она, между тѣмъ, какъ Ліонель прижималъ ее къ своей груди. — Или это просто была какая-нибудь страшная тѣнь?
— Тѣнь, конечно, тѣнь, мой другъ, моя дорогая! Тѣнь Джоба Прэя, котораго я привелъ съ собой зажигать свѣчи.
— Нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ! — съ живостью и силой воскликнула Сесиль. — Тѣнь нисколько не была похожа на нашего несчастнаго юродиваго. Знаете, Ліонель, съ кѣмъ я нашла поразигельное сходство въ этомъ страшномъ и характерномъ профилѣ? Съ нашимъ двоюроднымъ дѣдомъ, послѣ котораго вашъ отецъ получилъ титулъ баронета. Его еще звали сэромъ Ліонелемъ Мрачнымъ…
— Чего не вообразишь себѣ при подобной обстановкѣ! Вотъ что, Сесиль, ради Бога, оставимъ всѣ эти мрачныя мысля. Не будемъ отравлять себѣ ими такія чудныя минуты.
— Развѣ я обыкновенно мрачна или суевѣрна, Ліонель? — сказала она нѣжнымъ голосомъ, глубоко проникшимъ ея мужу въ самое сердце. — Но это видѣніе явилось въ такую минуту, и въ такой формѣ, что не испугаться нельзя. Всякая женщина на моемъ мѣстѣ также бы испугалась.
— Да чего же намъ, собственно, бояться, Сесиль? Мы обвѣнчаны, мы соединены на всю жизнь. Насъ теперь не разлучитъ никакая сила…
— Ліонель, я это знаю. Мы обвѣнчаны, да. И какъ я молюсь Богу, чтобы онъ благословидъ нашъ союзъ! Но вотъ вы сами говорите — тѣнь. A чья же она? Кто этотъ человѣкъ?