Глава XXIV
Сэръ, я удивляюсь, что вы хотите жениться. Вѣдь вы же сами говорите, что считаете всѣхъ женщинъ чудовищами и сторонитесь отъ нихъ. Шекспиръ. «Все хорошо, что хорошо кончается».
Сесиль ушла изъ комнаты мистриссъ Лечмеръ, чтобы вернуть себѣ утраченное спокойствіе. Пройдя въ свою комнату, она встала на колѣни и принялась горячо молиться Тому, Кто одинъ можетъ облегчить всякую тяжесть и отереть всякую слезу. До сихъ поръ она, живя въ счастьѣ и покоѣ, ни разу еще не молилась особенно усердно, и набожность у нея была чисто внѣшняя. Теперь, извѣдавъ настоящее горе, она почувствовала нужду въ божественномъ утѣшеніи и молилась о немъ. Молилась не напрасно. Ея душа приподнялась до внутренняго общенія съ Богомъ; окружавшее ее спокойствіе вошло и къ ней въ сердце. Она встала съ колѣнъ и приготовилась идти обратно къ изголовью своей умирающей бабушки.
Дорогой она услыхала голосъ Агнесы, отдававшей прислугѣ какія-то приказанія относительно свадебнаго ужина, и пріостановилась ненадолго, какъ бы соображая, дѣйствительно ли случилось все то, что она пережила за такое короткое время. Она взглянула на свой туалетъ, хотя и очень простой, но далеко не будничный, вспомнила про призракъ, явившійся въ церкви, и къ ней вернулось полное сознаніе дѣіствительности. Взявшись за ручку двери, она съ тайнымъ ужасомъ прислушалась къ тому, что дѣлается въ спальнѣ. Шумъ внизу стихъ, изъ комнаты не было слышно ничего. Только вѣтеръ вылъ въ трубахъ и въ углахъ дома.
Ободренная темнотой, царившей въ спальнѣ бабушки, Сесиль отворила туда дверь въ сладкой надеждѣ, что больная христіански покорилась волѣ Божіей и перестала отчаиваться. Она вошла робко, боясь встрѣтить пронзительный взглядъ впалыхъ глазъ незнакомато старика, принесшаго письмо доктора и нанугавшаго Сесиль какъ своей внѣшностью, такъ и рѣчами. Комната оказалось пустою. Сесиль поискала глазами Ліонеля и, не видя его, подошла къ постели. Откинувъ пологъ, она сейчасъ же увидала печальную правду.
Черты лица мистриссъ Лечмеръ уже приняли окаменѣлый видъ и мертвенный цвѣтъ. Онѣ хранили отпечатокъ перенесенныхъ страданій и пережитыхъ страстей. Видно было, что усопшая до послѣдней минуты обращала свои взоры къ землѣ, а не къ небу. Сесиль стояла молча и глядѣла на эти мертвыя, искаженныя черты, такъ хорошо знакомыя ей съ самаго дѣтства. Тутъ опять ей вспомнилось дурное предзнаменованіе на своей свадьбѣ, и она подумала со страхомъ, что эта смерть, быть можетъ, еще не самое страшное изъ того, что должно случиться. Эта мысль ее взволновала. Она опустила пологъ надъ мертвымъ тѣломъ и быстро вышла изъ комнаты.
Комната Ліонеля была въ томъ же этажѣ, что и та, изъ которой она вышла. Быстро дошла до нея Сесиль и взялась за ручку двери. Мысли ея путались и разбѣгались. Еи хотѣлось собраться съ жжми прежде, чѣмъ войти. Ей было немжого неловко и стыдно того, что она собиралась сдѣлать, но страхъ и дурныя предчувствія пересилили. Она не вошла, а почти вбѣжала въ комнату съ громкимъ крикомъ:
— Ліонель! Ліонель!
Въ каминѣ слабо догорали нѣсколько головней, которыя кто-то сгребъ въ одну кучу. Въ комнатѣ было темно и холодно. По стѣнамъ бѣгали дрожащія тѣни. Но и здѣсь, какъ въ спальнѣ умершей старухи, же было никого. Сесиль увидала, что дверь въ сосѣднюю уборную отворена. Она бросилась туда и поняла, почему въ комнатѣ холодно: дверь внизу лѣстницы была раскрыта прямо на улицу, вѣтеръ врывался въ нее и со свистомъ несся въ верхній этажъ.
Сама не отдавая себѣ отчета въ томъ, что она дѣлаетъ, Сесиль сбѣжала внизъ жо лѣстницѣ и остановилась на порогѣ двери. Сквозь тучи пробивалась луна и освѣщала, хотя очень слабо, пустынный городъ и безмолвный лагерь. Вѣтеръ все еще дулъ, метель не унималась и бушевала на улицахъ и площадяхъ.