— Нэбъ знаетъ мистриссъ Лечмеръ лучше, чѣмъ Джобъ, — продолжаіъ дуракъ послѣ минутнаго молчанія. — Она объяснитъ, не достанется ли Джобу отъ мистриссъ Лечмеръ за то, что онъ въ субботу вечеромъ приведетъ къ ней гостей, хотя, впрочемъ, эта лэди настолько дурно воспитана, что сама не стѣсняется подъ воскресенье вести разговоры, хохотать и распивать чай.
— Я ручаюсь, что тебя за это поблагодарятъ, — сказалъ офицеръ, которому всѣ эти проволочки и отговорки начали надоѣдать.
— Сходимъ къ этой Абигаили Прэй! — вскричалъ вдругъ старикъ, хватая Джоба за руку и съ силой увлекая его къ одной. изъ дверей дома, куда они всѣ сейчасъ же и вошли.
Молодой офицеръ остался со своимъ лакеемъ внизу у порога и сначала не зналъ, какъ ему лучше сдѣлать, но потомъ увлекся своими симпатіями къ старику и, приказавъ Меритону дожидаться, самъ тоже вошелъ въ это мрачное жилище за проводникомъ и старикомъ. Онъ увидѣлъ себя въ просторномъ помѣщеніи съ голыми стѣнами, безъ всякой обстановки. Нѣсколько штукъ малоцѣннаго товара показывали, что тутъ былъ прежде какой-то магазинъ или складъ. Свѣтъ шелъ изъ комнаты въ одной изъ башенъ. Когда офицеръ, идя на этотъ свѣтъ, подошелъ къ полуоткрытой двери, изъ комнаты послышался рѣзкій женскій голосъ:
— Гдѣ это ты шляешься по ночамъ, да еще подъ воскресный день? Бродяга этакій! Все за солдатами, небось, ходишь! Все ихъ музыку слушаешь, на грѣшную гульбу ихъ глядишь! A вѣдь ты зналъ, что въ портъ корабль долженъ придти, и что мистриссъ Лечмеръ приказала дать ей сейчасъ же знать, какъ только онъ покажется въ бухтѣ. Я съ самаго заката солнца жду тебя, чтобы послать къ ней съ извѣстіемъ, а тебя все нѣтъ и неизвѣстно, гдѣ ты бродяжничаешь.
— Матушка, не браните Джоба. Гренадеры отхлестали его ремнемъ до крови. A мистриссъ Лечмеръ, должно быть, куда-нибудь переѣхала, потому что я вотъ ужъ больше часа отыскиваю ея домъ и не могу найти. На кораблѣ прибылъ одинъ человѣкъ и попросилъ меня проводить къ ней.
— И что такое этотъ дуракъ вретъ? — вскричала мать.
— Онъ говоритъ обо мнѣ,- сказалъ офицеръ, входя въ комнату. — Это меня ждетъ мистриссъ Лечмеръ. Я прибылъ на кораблѣ «Эвонъ» изъ Бристоля. Но вашъ сынъ завелъ меня не туда куда нужно. Сначала онъ все говорилъ о какихъ-то могилахъ на Копсъ-Гилдѣ…
— Извините, сэръ, онъ вѣдь у меня дурачекъ, — сказала почтенная матрона, надѣвая очки, чтобы лучше разглядѣть офицера. — Дорогу онъ знаетъ прекрасно, но на него находятъ капризы. Онъ очень своенравенъ. Вотъ обрадуются сегодня на Тремонтъ-Стритѣ!.. Вы позволите, сэръ? — Она взяла свѣчку и поднесла ее къ самому лицу офицера, чтобы хорошенько разсмотрѣть его черты. — Красивый молодой человѣкъ, — сказала она, какъ будто іоворя сама съ собою. — Пріятная улыбка — въ мать, грозный взтлядъ — въ отца… Господи, прости намъ наши согрѣшенія и пошли намъ въ будущей жизни больше счастья, чѣмъ мы его видимъ въ здѣшней юдоли слезъ и всяческихъ неправдъ!
Съ этими словами она поставила свѣчку на столъ и пришла въ какое-то странное волненіе. Офицеръ ея слова разслышалъ, хотя она пробормотала ихъ себѣ подъ носъ, и на его лицо набѣжало облако, отъ котораго его черты приняли еще болѣе меланхолическое выраженіе, чѣмъ обыкновенно.