— Я ни имѣю времени и не рѣшаюсь защищаться противъ вашего обвиненія, генералъ, — отвѣчала она. — Но если моей личной фамиліи, но отцу, недостаточно для той просьбы, съ которой я къ вамъ обращаюсь, то я могу назвать фамилію того лица, ради котораго я хлопочу.
— Будь онъ самый закоренѣлый бунтовщикъ изъ свиты Вашингтона, ему можно позавидовать.
— Онъ не только не противникъ короля, но даже еще недавно проливалъ за него свою кровь, — сказала Сесиль, невольнымъ движеніемъ набрасывая опять на себя капюшонъ.
— Кто же онъ такой?
Сесиль назвала фамилію своего мужа. Гоу даже вздрогнулъ отъ удивленія, но повторилъ съ улыбкой:
— Майоръ Линкольнъ? Теперь я понимаю, почему онъ не пожелалъ вернуться въ Европу для поправленія своего здоровья. Вы говорите, онъ ушелъ изъ города? Мнѣ кажется, вы ошибаетесь.
— Боюсь, что нѣтъ, и что это правда.
Лицо генерала нахмурилось. Новость была ему, видимо, непріятна.
— Слишкомъ ужъ онъ злоупотребляетъ своимъ привилегированнымъ положеніемъ, — пробормоталъ онъ вполголоса. — Онъ ушелъ, молодая леди, вы говорите? Безъ моего спроса? Безъ моего вѣдома?
— Причины были вполнѣ уважительныя, — поспѣшила воскликнуть Сесиль, совершенно забывая о себѣ самой въ тревогѣ за Линкольна. — Онъ дѣйствовалъ подъ вліяніемъ личнаго горя: иначе, какъ военный, онъ никогда бы себѣ этого не позволилъ.