— Ліонель, Ліонель, какъ вы можете этому вѣрить? — воскликнула съ горькимъ плачемъ Сесиль.
— Да какъ же не вѣрить! — сказалъ Ральфъ съ ужасной улыбкой. — Онъ долженъ всему вѣрить, что я говорю. Я все знаю. Развѣ сцена у смертнаго одра Присциллы Лечмеръ не служитъ доказательствомъ, что мнѣ извѣстно рѣшительно все? Отъ тяжкаго удара въ самое сердце твой отецъ потерялъ разсудокъ, и этимъ временнымъ умопомѣшательствомъ злые люди воспользовались для того, чтобы засадить его въ сумасшедшій домъ. Онъ тамъ пришелъ въ себя черезъ нѣсколько времени, но интриги и хлопоты Присциллы Лечмеръ сдѣлали то, что онъ остался на цѣлыхъ двадцать лѣтъ.
— Говорите мнѣ все, — сказалъ Ліонель. — Не скрывайте отъ меня ни одной подробности, или ужъ все сказанное берите назадъ.
— Ты узнаешь все, Ліонель Линкольнъ, но только ты долженъ поклясться въ вѣчной ненависти къ той странѣ, гдѣ законъ позволяетъ невиннаго, гонимаго человѣка сажать на цѣпь, какъ дикаго звѣря, и доводить его до такого состоянія, когда онъ готовъ проклинать своего Создателя и Творца…
— Клянусь! Десять тысячъ разъ клянусь! Я перейду на сторону мятежниковъ, я…
— Ліонель, Ліонель! Опомнитесь, что вы! — въ ужасѣ вскричала Сесиль.
Въ тотъ моментъ въ селеніи раздались крики, и послышался тяжелый солдатскій шагъ. Ральфъ всталъ и подошелъ къ краю большой дороги. То же сдѣлали и Ліонель съ Сесилью.
— Его ищутъ, — сказалъ Ральфъ. — Они думаютъ, что онъ имъ врагъ, но онъ поклялся встать подъ ихъ знамена. Такого человѣка, какъ онъ, они примутъ съ радостью.
— Нѣтъ, нѣтъ! Бѣгите, Линкольнъ, убѣгайте! Преслѣдователи найдутъ меня здѣсь одну, но мой полъ и мое имя меня защитятъ.
Ліонель обнялъ стройную талію своей жены и сказалъ: