Ліонель подумалъ.
— Хорошо, — сказалъ онъ, — я вотъ только провожу ее домой на Тремонтъ-Стритъ и сейчасъ же къ вамъ вернусь.
— Линкольнъ, я съ вами не разстанусь! — рѣшительно объявила Сесиль. — Узнавайте все, что хотите, но только я хочу быть при этомъ съ вами вмѣстѣ. Ваша жена тоже должна знать все.
Ральфъ, не возражая, знакомъ пригласилъ ихъ за собой и своей обычной быстрой походкой прошелъ въ старый магазинъ, до котораго какъ-будто не достигало царившее въ городѣ шумное смятеніе. Въ немъ какъ-будто было тептерь даже еще тише, чѣмъ всѣгда.
Они шли по магазину, осторожно ступая по набросаннымъ на полу веревкамъ, оставшимся еще съ того тяжелаго дня, и вдругъ услыхали сдержанный стонъ, донесшійся изъ комнаты въ одной изъ башенъ. Они дошли до этой каморки, отворили въ нее дверь — и остановилсь на порогѣ все трое, даже Ральфь не рѣшаясь войти.
На низенькомъ табуретѣ сидѣла убитая горемъ мать идіота и чинила какіе-то лохмотья своего сына. Руки ея работали машинально, а брови были сдвинуты; сухіе глаза были воспалены, мускулы всего лица подергивались от жестокихъ нравственныхъ страданій. Джобъ лежалъ на своей жалкой кровати. Дышалъ онь еще тяжелѣе, а по его лицу видно было, что роковая болѣзнь быстрыми шагами идетъ впередъ. Польваръ сидѣлъ около него и съ важностью, точно докторъ, щупалъ ему пульсъ, поминутно взглядывая на потухающіе глаза больного.
Даже внезапное появленіе Ральфа и Линкольна съ Сесилью не произвело на бывшихъ въ комнатѣ особенно сильнаго впечатлѣнія. Джобъ кинулъ на дверь усталый взглядъ и даже какъ-будто не замѣтилъ вошедшихъ. Въ глазахъ Польварта мелькнула на одинъ мигъ радостъ при видѣ Ліонеля съ Сесилью, но онъ сейчасъ же принялъ снова озабоченный видъ. Сильнѣе всѣхъ реагаровала на приходъ посѣтителей сама Абигаиль Прэй. При видѣ Ральфа она вся вздрогнула и поникла головой, но сейчасъ же оправилась и опять принялась за свою незатѣйливую работу.
— Что это значитъ? — спросилъ Ліонель у своего друга. — Отчего всѣ здѣсь такъ грустны и подавлены, и по какому случаю я васъ вижу, Польварть, въ этомъ жилищѣ горя и нищеты?
— Потому здѣсь всѣ и подавлены, потому и грустны, что здѣсь горе и нищета — отвѣчалъ Польвартъ, не сводя глазъ съ больного. — Отвѣтъ заключается въ самомъ вопросѣ… Я вотъ стараюсь, насколько могу, облегчить и помочь, да только…
— Это очень похвально съ вашей стороны. Но чѣмъ же боленъ этоть молодой человѣкъ?