— Онъ боленъ какою-то болезнью. Я вчера его нашелъ здѣсь въ состояніи полнаго истощенія и постарался подкрѣпить его питательной пищей въ такомъ количествѣ, что любому солдату вашего гарнизона было бы достаточно, но онъ все не поправляется и находится въ ужасномъ положеніи.
— У него та самая эпидемія, которая свирѣпствуетъ въ городѣ,- воскликнулъ Ліонель, внимательнѣе взглянувши на Джоба. — Неужели вы давали ему ѣсть при такой повышенной температурѣ?
— Оспа въ данномъ случаѣ имѣетъ лишь второстепенное значеніе, — возразилъ Польвартъ, — потому что больной былъ еще раньше того пораженъ гораздо болѣе ужасной болѣзнью — голодомъ. Линкольнъ, вы читали въ школѣ слишкомъ много латинскихъ поэтовъ, а философіей природы не занимались совсѣмъ. Существуетъ природный инстинктъ, который даже ребенку указываетъ средство противъ голода.
Линкольнъ не сталъ спорить съ Польвартомъ, усѣвшимся на своего любимаго конька, а обратился къ Абигаили:
— Вы-то вѣдь опытная! Вамъ-то ваша опытность могла бы подсказать побольше благоразумія и осторожности!
— Сынъ мой, стоналъ и плакалъ отъ голода… Противъ этихъ стоновъ не могла бы устоять никакая опытность, никакая осторожность. У меня все сердце кровью изошло…
— Линкольнъ, теперь не время для упрековъ, — кротко сказала Сесилъ. — Постараемся помочь бѣдѣ, не вдаваясь въ ея причины.
— Слишкомъ поздно! — воскликнула убитая горемъ мать. — Его часы сочтены, смерть уже простерла надъ нимъ свою руку. Остается только помолиться Богу о томъ, чтобы Онъ облегчилъ ему исходъ души изъ тѣла и принялъ ее потомъ въ свою обитель.
— Бросьте вы эти несчастные лохмотья, — сказала Сесиль, тихо и осторожно отнимая у Абигаили ея работу, — въ такую минуту не стоитъ заниматься такимъ безполезнымъ дѣломъ.
— Молодая леди, вы еще сами не испытали материнскихъ чувствъ, вы еще не можете понять материнскаго горя. Я работала на своего милаго мальчика двадцать семъ лѣтъ, не лишайте меня этого удовольствія въ послѣднія остающіяся минуты.