— Неужели ему такъ много лѣтъ? — съ удивленіемъ воскликнулъ Ліонель. — Вотъ я никакъ не думалъ.
— Во всякомъ случаѣ ему бы еще рано умирать. Онъ былъ лишенъ свѣта разума. Да оправдаетъ его Господь свѣтомъ невинности.
До сихъ поръ Ральфъ стоялъ, какъ вкопанный, на порогѣ, а теперь повернулся къ Ліонелю и спросилъ почти жалобнымъ голосомъ:
— Какъ вы думаете, онъ умираетъ?
— Боюсь, что такъ. Всѣ признаки близкой смерти…
Старикъ быстрыми, легкими шагами подошелъ къ кровати и сѣлъ около нея прямо противъ Польварта. Не обращая вниманія на удивленные взгляды капитана, онъ поднялъ кверху руку, какъ бы требуя молчанія, и проговорилъ торжественнымъ голосомъ:
— Итакъ, сюда явилась смерть. Она не забываетъ даже молодыхъ, а вотъ старика не беретъ. Не хочетъ. Скажи мнѣ, Джобъ, какія видѣнія представляются въ эти минуты твоимъ духовнымъ очамъ? Мрачныя или свѣтлыя?
Въ погасающихъ глазахъ Джоба промелькнулъ лучъ сознанія. Онъ съ кроткой довѣрчивостью взглянулъ на старика и пересталъ хрипѣть. Глубокимъ, внутреннимъ голосомъ отвѣтилъ онъ на вопросъ:
— Господь не сдѣлаетъ зла тому, кто самъ въ жизни никому зла не сдѣжалъ.
— Помолись же Ему за несчастнаго старика, который черезчуръ долго носитъ на себѣ бремя жизни. На землѣ всюду только одинъ грѣхъ, только одно предательство. Старикъ этотъ усталъ жить. Но погоди уходить на небо. Пусть твоя душа унесетъ съ собой къ престолу Милосердія хоть какой-нибудь знакъ раскаянія отъ этой грѣшницы.