— Съ вами говоритъ сэръ Ліонель Линкольнъ, — сказалъ Польвартъ, стоя подъ-руку съ товарищемъ.
— Кто? — съ ужасомъ воскликнула Абигаиль Прэй, совсѣмъ сбрасывая съ себя мантилью и показывая свое истощенное, заплаканное лицо, за эти дни измѣнившееся еще больше. — Ахъ, я и забыла, что сынъ наслѣдуетъ на землѣ отцу… тогда какъ мать должна послѣдовать за сыномъ въ могилу.
— Его похоронили прилично, — сказалъ Ліонель, — рядомъ съ кровными родственниками, рядомъ съ его отцомъ, который такъ его любилъ за его простоту и чистосердечіе.
— Да, мертвый онъ помѣщенъ гораздо лучше, чѣмъ помѣщался живой. Слава Богу, онъ больше не будетъ терпѣть ни голода, ни холода.
— Я позаботился о томъ, чтобы вы больше никогда ни въ чемъ не нуждались. Надѣюсь, что остальная ваша жизнь будетъ счастливѣе, чѣмъ была до сихъ поръ.
— Я теперь на землѣ совершенно одинока. Старики будутъ отъ меня сторониться, молодежь будетъ меня презирать. Мнѣ остался только стыдъ, стыдъ и стыдъ.
Молодой баронетъ промолчалъ, но Польвартъ счелъ своимъ долгомъ отвѣтить:
— Мнѣ кажется, что если вы будете читать Библію, то несомнѣнно найдете въ ней себѣ утѣшеніе. Кромѣ то-то, совѣтую вамъ хорошенько заботиться о своемъ питаніи. Готовьте себѣ всегда самую сытную, укрѣпляющую пищу, и я вамъ ручаюсь, что тяжесть угрызеній совѣсти для васъ тогда значительно облегчится. Средство самое вѣрное. Оглянитесь на то, что дѣлается на свѣтѣ. Развѣ хорошо упитанный злодѣй терзается когда-нибудь укорами совѣсти? Никогда. Только тогда, когда у него на желудкѣ пусто, вспоминаетъ онъ о своихъ преступленіяхъ. И я вамъ совѣтую кушать какъ можно плотнѣе и сытнѣе, а то вѣдь вы до невозможности худы. Кожа да кости. Я не желалъ бы напоминать вамъ о вашемъ горѣ, но мы съ вами знаемъ одинъ случай, когда пища явилась черезчуръ поздно.
— Да, да, черезчуръ поздно! Все явилось слишкомъ поздно, даже раскаяніе.
— Этого вы не должны говорить, — сказалъ Ліонель. — Вы должны твердо вѣрить словамъ Того, Кто обѣщалъ раскаянію прощеніе.