Бостонцы, первые открыто выступили противъ правительства, и за это y нихъ въ городѣ рѣшено было сосредоточить почти всѣ англійскіе войска. Назначенъ былъ военный губернаторь и введено было военное управленіе.
Тогда въ провинціи, все зашевелилось. Выбрали новыхъ делетатовъ, вмѣсто уволенныхъ, губернаторомъ, и мѣстный конгрессъ собрался въ семи миляхъ отъ Бостона. Составили ополченіе, обучили его, вооружили, какъ могли. Въ ополченье вступили лучшіе люди провинціи. Энтузіазмъ замѣнялъ у нихъ военнную опытность. Эти войска совершенно справедливо были прозваны «скороспѣлыми».
Генералъ Гэджъ тоже не сидѣдъ, сложа руки. Всѣми способами онъ старался мѣшать колонистамъ устраивать военные складыы, а самъ укрѣпилъ свою позицію. Благодаря природнымъ условіямъ мѣстности, это дѣло было совсѣмъ не трудно.
Бостонскій полуостровъ со всѣхь сторонъ окруженъ окруженъ водой, за исключеніемъ того перешейка, который соединяетъ его съ берегомъ. Кругомъ города находится тройной рядъ холмовъ, при чемъ ни одинъ холмъ не возвышается надъ остальными. Имѣя подъ своимъ начальствомъ достаточныи гарнизонъ, можно было бы сдѣлать Бостонъ неприступнымъ. Но англійскій генералъ ограничился неначительными укрѣпленіями, зная, что вся артиллерія колонистовъ состоитъ изъ шести полевыхъ орудій и небольшой батареи, собранной изъ старыхъ корабельныхъ пушекъ, ночти никуда не годныхъ. При своемъ въѣздѣ въ Бостонъ Ліовель замѣтилъ лишь нѣсколько англійскихъ батарей на холмѣ, да и то эти батареи были построены скорѣе для того, чтобкь держать въ страхѣ самый городъ, чѣмъ для отраженія внѣшняго врага. Впрочемъ, на перешейкѣ было построено нѣсколько редутовъ. Гарнизонъ насчитывалъ около пяти тысячъ человѣкъ не считая матросовъ, число которыхъ колебалось въ зависимости отъ того, сколько военныхъ кораблей стояло въ гавани въ тот или иной моментъ.
Торговля въ городѣ остановилась, жизнь замерла. Многія семьи выѣхали, но наиболѣе горячіе патріоты оставались въ городѣ, и невыносима была для ихъ слуха дробь англійскихъ барабановъ, а ровно и насмѣшки офицеровъ надъ военными приготовленіями колонистовъ. Установилось общее мнѣніе, что колонисты совершенно неспособны драться и не пригодны для войны. Обѣ стороны готовились рѣшитъ споръ оружіемъ, но все еще медлили начинать, одинаково питая отвращеніе къ междуусобному кровопролитію.
Глава VI
Что бы ему быть потолще? Но я не боюсь: онъ улыбается рѣдко, и улыбка его такова, что можно подумать, будто онъ смѣется надъ самимъ собой и презираетъ себя за способность улыбнуться чему бы то ни было. Шекспиръ. «Юлій Цезарь».
Въ теченіе слѣдующей недѣли Ліонель узналъ много новыхъ фактовъ, хотя и менѣе важныхъ, чѣмъ тѣ, которые мы изложили выше, но находившихся съ ними въ тѣсной связи. Товарищи приняли его радушно и сердечно. Въ первый же день этой недѣли произошло большое движеніе по службѣ. Состоялся рядъ повышеній, перемѣщеній, новыхъ назначеній. Втянутъ былъ въ это движеніе и Ліонель. Вмѣсто ожидаемаго зачисленія въ свой полкъ, онъ получилъ приказаніе быть готовымъ къ принятію начальства надъ отрядомъ легкой пѣхоты. Зная, что онъ бостонскій уроженецъ, командующій войсками оказалъ ему особое вниманіе и позволилъ хоть цѣлыхъ два мѣсяца не вступать въ должность, чтобы имѣть возможность отдать дань естественнымъ чувствамъ. Говорили, что у Гэджа была тутъ очень тонкая цѣль: воспользоваться молодымъ бостонцемъ для того, чтобы тотъ, въ свою очередь, повліялъ на своихъ мѣстныхъ родственниковъ и друзей въ смыслѣ отклоненія ихъ отъ крамольныхъ чувствъ къ своему государю и къ возвращенію ихъ на легальный путь.
Ліонель продолжалъ жить у мистриссъ Лечмеръ, но не желая злоупотреблять гостепріимствомъ своей тетки, снялъ неподалеку отдѣльное помѣщеніе для своей прислуги и для пріема посѣтителей. Капитанъ Польвартъ громко жаловался на такое распоряженіе Ліонеля: онъ разсчитывалъ черезъ своего товарища проникнуть въ домъ мистриссъ Лечмеръ, а теперь эту надежду приходилось оставить. Но такъ какъ Ліонель дѣлалъ своимъ гостямъ пріемы со всей щедростью молодого богача, то толстому пѣхотному офицеру было чѣмъ утѣшиться, тѣмъ болѣе, что если бы эти пріемы происходили подъ руководствомъ самой мистриссъ Лечмеръ, то они были бы далеко не такъ широки.
Ліонель и Польвартъ дѣтьми учились въ одной школѣ, потомъ были оба студентами въ Оксфордѣ и, наконецъ, офицерами въ одномъ полку. Трудно было найти еще двухъ людей, которые были бы до такой степени несходны между собой и физически, и морально, но тѣмъ не менѣе они были очень дружны. Такія странности встрѣчаются, впрочемъ, довольно часто. Крайности, говорятъ, сходятся, и мы обыкновенно очень любимъ тѣхъ людей, которые составляютъ съ нами прямую противоположность. Ліонеля съ Польвартомъ сблизилъ случай, привычка закрѣпила отношенія, и получилась въ результатѣ настоящая неразрывная дружба.