— Здѣсь для меня не мѣсто и не время высказывать свои сокровенныя убѣжденія, — съ нѣкоторой надменностью отвѣчалъ Ліонель. — Когда мы встрѣтимся съ вами на какой-нибудь другой почвѣ, я не откажусь, можетъ быть, обмѣняться съ вами взглядами.
— Здѣсь часто собирались наши отцы, — возразилъ незнакомецъ, — и собирались дружно, любовно. Дай Богъ, чтобы между ихъ дѣтьми царило не меньшее единодушіе.
Съ этими словами незнакомецъ поклонился и вышелъ въ темный коридоръ.
Въ залѣ давно уже не было никого. Ліонель ощупью выбрался на улицу и увидалъ Ральфа и юродиваго, которые его дожидались. Всѣ опять вмѣстѣ пошли къ дому мистриссъ Лечмеръ.
— Вы теперь сами видѣли, каково настроеніе народа, — сказалъ Ральфъ. — Неужели вы и послѣ этого не находите, что взрывъ неминуемъ?
— Напротивъ, я нахожу, что все было очень умѣренно и очень прилично. Бунтовщики такъ не разсуждаютъ и такъ себя не держатъ. Тутъ была все чернь, простонародье, а между тѣмъ, всѣ вели себя вполнѣ конституціонно.
— Вотъ что значитъ получить воспитаніе не на родинѣ! — воскликнулъ Ральфъ. — Вы не знаете, не понимаете своихъ соотечественниковъ. Вы ихъ ставите на одинъ уровень съ европейскими мужиками, по которымъ и судите о нихъ, а на дѣлѣ они гораздо и развитѣе, и сдержаннѣе, и политичнѣе. Нѣтъ, маіоръ Линкольнъ, эта сдержанность не должна васъ обманывать. Рѣшеніе принято, и пожаръ вспыхнетъ скоро, повѣрьте мнѣ.
Они въ это время уже дошли до той части города, которая была извѣстна Ліонелю.
— Ну, тутъ вы дорогу уже знаете, — сказалъ Ральфъ, — дойдете и одни.
Прежде чѣмъ Ліонель успѣлъ что-нибудь сказать, старикъ, точно привтдѣніе, быстро скрылся среди ночной мглы и потоковъ дождя.