— Картофеля у ирландцевъ много родится, но это еще не значитъ, что они его умѣютъ приготовлять…
— Не умѣютъ приготовлять? Сэръ, держу пари на мѣсячное жалованье (это для меня все равно, что для майора Линкольна тысяча фунтовъ стерлинговъ) — держу пари, что вы даже и перечислить не сможете всѣхъ способовъ приготовленія картофеля,
— Вы его варите, жарите, печете. Иногда дѣлаете изъ него что-то вродѣ фарша…
— Старушечья кухня! — презрительно перебилъ Мэкъ-Фюзъ. — Нѣтъ, сэръ, мы его готовимъ на маслѣ или безъ масла, мы его чистимъ и…
— Какой ученый споръ вы завели, господа! — покатился со смѣху Ліонель. — Не передать ли его на разрѣшеніе Джобу, который сидитъ вонъ тамъ въ углу и какъ разъ держитъ на вилкѣ предметъ вашего диспута?
— A то лучше возьмемте въ судьи мистера Сета Седжа, нашего домовладѣльца, который тутъ же находится, — сказалъ Мэкъ-Фюзъ. — Мнѣ кажется, онъ отлично могъ бы насъ разсудить не хуже царя Соломона.
— Не называйте Сета Седжа царемъ, — сказалъ Джобъ, переставая ѣсть. — Цари только хвастать собой умѣютъ, а Сетъ добрый: онъ позволяетъ Джобу приходить сюда и наѣдаться до сыта. Онъ настоящій христіанинъ.
— Дуракъ, а разсудокъ у него все-таки есть, майоръ Линкольнъ, — замѣтилъ Польвартъ. — Онъ всегда жалуетъ къ намъ въ часы обѣда и завтрака.
— Дома-то у него не Богъ вѣсть какое веселье, — сказалъ Ліонель. — Это первый человѣкъ, съ которымъ я познакомился по пріѣздѣ на родину, и потому я просилъ мистера Седжа впускать его ко мнѣ всякій разъ, какъ онъ придетъ, въ особенности же именно въ тѣ часы, когда онъ можетъ оцѣнить высокія способности моего друга Польварта.
— Я нисколько не противъ того, чтобы онъ ихъ оцѣнивалъ на свой молодой вкусъ, — сказалъ Польвартъ. — Отрѣжьте мнѣ пожалуйста, дикаго гуся, Мэкъ-Фюзъ. Будьте любезны, поближе къ середкѣ. Ваши перелетныя птицы чертовски жестки подъ крыльями.