— Если вы не собираетесь принимать непосредственное участіе въ погромной экспедиціи, а намѣреваетесь быть только зрителемъ, — сказала Сесиль, — то хорошо ли съ вашей стороны своимъ присутствіемъ какъ бы санкціонировать подобныя вещи?
— Я не считаю доказаннымъ и достовѣрнымъ, что предполагается какой-нибудь погромъ.
— Вы забываете, Сесиль, — съ видомъ крайняго презрѣнія замѣтила Агнеса, — что майоръ Линкольнъ пріѣхалъ сюда уже послѣ знаменитаго похода изъ Роксбюри въ Дорчестеръ. Тогда войска пожали свои лавры при свѣтѣ дня. Не трудно себѣ представить, насколько блистательнѣе будетъ ихъ слава, когда ночная темнота прикроетъ ихъ позоръ.
Ліонель весь вспыхнулъ, но сдержался; онъ всталъ и сказалъ со смѣхомъ:
— Кузина, вы заставляете меня бить отбой. Но если мой другъ, дѣйствительно, какъ вы говорите, страшенъ только для курятника, то онъ несомнѣнно сложитъ къ вашимъ ногамъ трофеи своихъ побѣдъ. Я ухожу, чтобы не раздражать васъ своимъ мундиромъ, который здѣсь всѣмъ такъ ненавистенъ.
Ліонель подалъ Сесили руку, она вложила въ нее свою и дошла съ нимъ до выходной двери.
— Какъ бы мнѣ хотѣлось, чтобы вы остались, Линкольнъ! — сказала она, когда они остановились на порогѣ. — И зачѣмъ вы отправляетесь? По службѣ вы не обязаны, а какъ человѣку, вамъ бы слѣдовало быть болѣе отзывчивымъ на горе своихъ ближнихъ.
— Въ качествѣ человѣка отзывчиваго я и отправляюсь, Сесиль, — отвѣчалъ Ліонель. — У меня есть на это причины, о которыхъ вы даже и не подозрѣваете.
— И вы это надолго?..
— Если я не пробуду въ отсутствіи нѣсколько дней, то моя цѣль не будетъ достигнута, — сказалъ онъ, тихо пожимая ея руку. — Будьте увѣрены, что я постараюсь вернуться, какъ только будетъ можно.