— A между тѣмъ на васъ полное вооруженіе: шпага и даже пистолеты.
— Да, я сегодня въ ночь выступаю съ отрядомъ въ качествѣ волонтера, — сказалъ онъ, снимая съ себя оружіе. — Этотъ отрядъ посылается во внутреннія земли. Вотъ почему я и вооружился, несмотря на свои мирныя намѣренія.
— Ночью назначенъ походъ вглубь провинціи! — сказала Сесиль, поблѣднѣвъ еще больше и съ трудомъ переводя духъ. — Для чего же это майоръ Линкольнъ добровольно присоединяется къ подобной экспедиціи?
— Я намѣреваюсь только быть очевидцемъ того, что можетъ случиться, о цѣли же похода такъ же мало освѣдомленъ, какъ и вы.
— Тогда оставайтесь дома, — твердымъ тономъ произнесла Сесиль, — и не принимайте участія въ предпріятіи, имѣющемъ, быть можетъ, нехорошую цѣль и опасномъ по результатамъ.
— Цѣли я не знаю, слѣдовательно, и не могу за нее отвѣчать, а мое присутствіе или отсутствіе нисколько на исходъ дѣла не повліяетъ. Что же касается опасности, то, разъ идутъ наши гренадеры, ни о какой опасности не можетъ быть и рѣчи, хотя бы непріятель оказался даже втрое многочисленнѣе посланнаго отряда.
— Изъ вашихъ словъ я заключаю, — воскликнула, входя въ гостиную, Агнеса Дэнфортъ, — что и нашъ другъ Меркурій, онъ же капитанъ Польвартъ, отправляется съ этими ночными погромщиками? Если такъ, то курятникамъ придется плохо.
— Развѣ вы не знаете, Агнеса, зачѣмъ выступаютъ войска?
Агнеса отвѣтила, стараясь скрыть подъ маской ироніи свое неудовольствіе:
— Я слышала, что всѣмъ солдатамъ розданы боевые патроны, что съ моря городъ окруженъ шлюпками, не пропускающими никого ни въ городъ, ни изъ города. Такимъ образомъ, Сесиль, если мы съ тобой, природныя американки, пожелаемъ куда-нибудь поѣхать, намъ этого не позволятъ. Богъ одинъ знаетъ, къ чему приведутъ всѣ подобныя мѣры.