— Не убивайте. его! Ради того Бога, Которому вы покланяетесь, не убивайте!
Весь охваченный какимъ-то неопредѣленнымъ ощущеніемъ, Ліонель поднялъ голову и увидалъ старика Ральфа, который бѣжалъ вдодь лѣсной опушки, опуская ружья американцевъ и крича нечеловѣческимъ голосомъ. Въ тотъ же моментъ изъ лѣса выбѣжалъ какой-то юноша и схватилъ лошадь Ліонеля за узду, такъ что тотъ уже думалъ, что его берутъ въ плѣнъ.
— Кровавый день сегодня, маіоръ Линкольнъ, — сказалъ юноша, — и Богь этого дня не забудетъ. Если вы съѣдете съ этого холма по прямому направленію, то вы ничѣмъ не рискуете, потому что въ васъ не станутъ стрѣлять, изъ опасенія ранить Джоба.
Ліонель галопомъ пустилъ своего коня и быстро оставилъ за собою холмъ съ американцами. Выѣхавъ на болѣе безопасное мѣсто, онъ увидалъ Питкэрна, который сходилъ съ лошади, чтобы не выставлять себя мишенью для американскихъ мушкетовъ. Ліонелю было жаль разставаться со своимъ конемъ, но и онъ счелъ за лучшее тоже спѣшиться и предоставить коня на волю судьбы. Послѣ того онъ присоединился къ другой группѣ сражающихся и одушевлялъ ихъ для новыхъ усилій во время остальной дороги.
Когда солдаты увидали впереди колокольни Бостона, бой загорѣлся сильнѣе. Близость города подбодрила измученныхъ воиновъ, и они успѣшно отражали всѣ дальнѣйшія атаки, но и американцы продолжали насѣдать, чувствуя, что имъ для мести остается уже немного времени, потому что врагъ отъ нихъ ускользаетъ. Дрались старики, юноши, почти мальчики, дрались раненые, дрались даже служители Божьяго алтаря, чтобы напослѣдокъ нанести еще нѣсколько ударовъ ненавистному врагу.
Солнце уже готовилось къ закату. Положеніе англійскаго отряда было почти безнадежное, когда Перси отказался отъ своего плана возвратиться къ Неку, черезъ который онъ такъ гордо переправлялся утромъ, выступая изъ Бостона, и сдѣлалъ послѣднее усиліе для того, чтобы вывести остатки войскъ на Чарльстоунскій полуостровъ. Всѣ высоты и крутизны холмовъ были покрыты вооруженными американцами, у которыхъ сердца бились отъ радости и надежды, что съ наступленіемъ темноты англійскій отрядъ будетъ совершенно уничтоженъ. Но этого не случилось. Дисциплина сдѣлала все-таки свое дѣло и спасла остатки двухъ соединенныхъ колоннъ: они вступили на перешеекъ какъ разъ одновременно съ наступленіемъ темноты.
Ліонель прислонился къ забору и смотрѣлъ, какъ мимо него проходили медленнымъ, тяжелымъ, усталымъ шагомъ люди, незадолго передъ тѣмъ думавшіе, что они наведутъ страхъ на всю колонію, а теперь едва передвигавшіе свои ноги, поднимаясь на холмъ Бенкеръ-Гилль. Офицеры шли съ опущенными отъ стыда глазами, а солдаты невольно, по недавней привычкѣ, оглядывались съ опаской назадъ, не гонятся ли за ними враги, которыхъ они еще давеча такъ надменно презирали.
Взводъ за взводомъ проходилъ мимо Ліонеля, и люди въ нихъ казались одинаково утомленными. Наконецъ, Ліонель увидалъ какого-то всадяяка, ѣхавшаго среди пѣхотныхъ рядовъ. Приглядѣвшись, онъ узналъ Польварта и подъ нимъ своего коня, котораго самъ же бросилъ на произволъ судьбы. Капитанъ ѣхалъ спокойный и довольный. Его одежда была вся въ клочкахъ, чепракъ подъ сѣдломъ изорванъ полосами, а на бокахъ благороднаго скакуна запеклась кровь. Видно было, что на всадника американцы обратили усиленное вниманіе, и что онъ отъ нихъ очень старательно удиралъ.
Капитанъ разсказалъ Ліонелю свои приключенія. Онъ почувствовалъ вновь желаніе присоедтниться къ товарищамъ и вдругъ увидалъ маіорскую лошадь, которая бѣжала по полю одна. Онъ признался, что для ея поимки ему пришлось пожертвовать своими часами. Взобравшись на лошадь, онъ уже не слушалъ никакихъ уговоровъ, никакихъ указаній на опасность быть одному верхомъ среди пѣшихъ и рѣшилъ ни за что не разставатъся съ сѣдломъ и лошадью, благодаря которымъ онъ какъ бы вознаграждался за всѣ бѣдствія, постигшія его на службѣ королю и отечеству въ достапамятной битвѣ при Лексингтонѣ.