— Неужели мистеръ Седжъ оказался сегодня среди нашихъ враговъ?
— Да развѣ я не видѣлъ самъ, какъ онъ стрѣлялъ въ меня три раза въ продолженіе трехъ минутъ? Одна изъ пуль пробила эфесъ у моей сабли, а въ плечѣ у меня и сейчасъ сидитъ крѣпкая дробина. Хорошъ мнѣ подарокъ? Каковъ разбойникъ?
— Незаконно называть человѣка разбойникомъ, когда нельзя этого доказать, — замѣтилъ Джобъ, — а изъ Бостона уходить и въ Бостонъ приходить можно каждому сколько угодно. Это вполнѣ законно.
— Слышите, слышите, какіе негодяи? Законамъ меня учатъ, когда я самъ сынъ адвоката изъ города Корка! должно быть, вы оба были съ мятежниками. Васъ, я вижу, обоихъ повѣсить придется.
— Что все это значитъ, мистеръ Седжъ? — нарочно громко воскликнулъ Ліонель, чтобы помѣшать Джобу дать компрометирующій отвѣтъ. — Неужели это возможно, что вы участвовали въ бунтѣ и даже стрѣляли въ человѣка, который можетъ считаться почти живущимъ у васъ въ домѣ?
— Я полагаю, что лучше будетъ говорить поменьше, — отвѣчалъ Седжъ. — Вѣдь еще неизвѣстно, что будетъ дальше.
— Слышите вы, что говоритъ этотъ уличенный хитрецъ? — вскричалъ Мэкъ-Фюзъ. — У него даже не хватаетъ совѣсти честно сознаться въ своихъ проступкахъ. Да оно и не нужно. Безъ этого обойдемся. Знаете, маіоръ Линкольнъ: мнѣ удалось окружить партію нетодяевъ изъ числа тѣхъ, что насъ разстрѣливали по пути, и перебить ихъ всѣхъ холоднымъ оружіемъ. Но этого субъекта я велѣлъ взять живымъ и привелъ сюда, чтобы при первомъ же случаѣ повѣсить.
— Если все это такъ, — сказалъ майоръ, — то мы должны передать его въ руки властей. Вѣдь мы еще не знаемъ, какъ будетъ поступлено съ другими плѣнными, захваченными въ этомъ удивительномъ дѣлѣ.
— Я бы и возиться не сталъ съ этимъ негодяемъ, если бы онъ не цѣлился въ меня нѣсколько разъ, точно въ бѣшеную собаку. Какъ же вы не негодяй послѣ этого?
— Я полагаю, — мрачно проговорилъ Седжъ, — что когда человѣкъ вышелъ на бой, то онъ непремѣнно долженъ прицѣливаться, чтобы не тратить даромъ зарядовъ.