Ліонель ощупью сталъ искать дверь въ комнату Абигаили, руководясь шедшей оттуда полосой свѣта; но эта полоса выходила, какъ оказалось, не изъ двери, а изъ большой щели въ перегородкѣ, такъ что Ліонелю вторкчно пришлось сдѣлаться очевидцемъ таинственнаго свиданія богатой и почтенной мистриссъ Лечмеръ съ жалкой жилицей стараго магазина. Неодолимое любопытство приковало молодого человѣка къ мѣсту. Кромѣ того, онъ инстинктивно угадывалъ, что тайна, связывавшая его тетку съ полубезумной Абигаилью, касалась отчасти и его самого.
Мистриссъ Лечмеръ нарочно одѣлась такъ, чтобы ее не сразу можно было узнать; но въ это время капюшонъ ея длинной накидки былъ спущенъ, и были ясно видны ея поблекшія черты и суровые, жесткіе глаза. Она сидѣла на стулѣ, отчасти изъ важности, отчасти по болѣзни ногъ, а Абигаиль стояла нередъ ней, но не столько въ почтительной, сколько въ смущенной позѣ.
— Глупая женщина! — говорила мистриссъ Лечмеръ непріятнымъ, жесткимъ голосомъ, который у нея являлся въ извѣстныя минуты. — Вы себя погубите. Отбросьте вы этотъ предразсудокъ, наберитесь твердости.
— Погублю себя, вы говорите? — возразила Абигаиль. — Да развѣ я уже не погибла? Развѣ это можно назвать жизнью, какъ я живу? Въ униженіи, въ нищетѣ, съ сознаніемъ грѣха!.. Чего же еще нужно? Какой еще гибели?
— Съ этими хлопотами по пріему моего двоюроднаго внука я совсѣмъ о васъ позабыла и не сдѣлала, кажется, того, что всегда дѣлаю, — замѣтила мистриссъ Лечмеръ, стараясь смягчить свой тонъ, но это ей далеко не особенно удалось.
Абигаиль взяла изъ рукъ мистриссъ Лечмеръ серебряную монету и нѣсколько минутъ разсѣянно глядѣла на нее, держа на ладони. Мистриссъ Лечмеръ подумала, что Абигаиль недовольна.
— Время теперь смутное, — пояснила старая лэди, — земельная собственность упала въ цѣнѣ, доходы мои сильно сократились, но если этого вамъ мало на ваши расходы, го я могу прибавить еще одну крону.
— Нѣтъ, довольно и этого, — отвѣчала Абигаиль, судорожнымъ движеніемъ зажимая въ рукѣ деньги. — О, мээмъ, какъ ни скверно быть жадной къ деньгамъ, но если бы я была грѣшна только въ этомъ одномъ, тогда было бы еще ничего.
— Эта женщина совсѣмъ выжила изъ ума, — холоднымъ тономъ проговорила мистриссъ Лечмеръ. — Какіе такіе у васъ особенные грѣхи, Абигаиль? Обыкновенные женскіе, больше ничего. Всѣ люди грѣшны.
— Да, всѣ грѣшны, и я грѣшница. Но когда видишь передъ собой близкую могилу, тогда невольно припоминаешь всѣ грѣхи, и является горькое, горькое раскаяніе.,