— Ну, вотъ, теперь о могилѣ заговорила! — сказала мистриссъ Лечмеръ, блѣднѣя и накидывая на. голову капюшонъ. — Совсѣмъ безумная женщина, хуже ребенка!
Она прибавила еще нѣсколько словъ, но глухо, такъ что Ліонель не разслышалъ. Послѣ небольшой паузы она подняла голову, оглянулась кругомъ надменно и сурово и сказала громко;
— Вотъ что, Абигаиль: будетъ глупить. Я пріѣхала къ вамъ разспросить про того страннаго человѣка, который у васъ поселился.
— Это не значитъ глупить, мистриссъ Лечмеръ, — возразила Абигаиль, терзаемая укорами совѣсти. — Намъ съ вами пора покаяться, пора молиться, пора вспомнить о могилѣ, пока еще не поздно, пока мы сами въ нее еще не сошли.
— Да, говорите о могилѣ, пока могильный холодъ не сковалъ вашего языка! Могила — это отчизна старости, — проговорилъ вдругъ третій голосъ, глухой, точно замогильный. — Я готовъ поддержать съ вами эту душеспасительную бесѣду.
— Кто это? Кто это? Ради Бога — кто вы такой? — закричала, быстро вскакивая, мжстриссъ Лечмеръ. Отъ волненія она забыла свою старость, свои недуги, даже свои заботы. — Говорите, кто вы?
— Вашъ ровесникъ, Присцилда Лечмеръ, стоящій, какъ и вы сами, у порога послѣдняго жилища. Продолжайте же. Если у васъ есть грѣхи, то за ваше раскаяніе небесная благость вамъ ихъ проститъ, какъ бы вы ни были недостойны прощенія.
Ліонель видѣлъ всю сцену сквозь щель. Говорившій былъ Ральфъ, остановившійся въ дверяхъ. Пораженная мистриссъ Лечмеръ онѣмѣла отъ испуга. Зная, что для старушки такія сцены могутъ быть очень вредны, Ліонель собирался уже броситься на помощь теткѣ, но та пришла въ себя и спросила:
— Кто это назвалъ меня Присциллой? На свѣтѣ нѣтъ больше никого, кто имѣлъ бы право обращаться со мной такъ фамильярно.
— Да, Присцилла! — повторилъ старикъ, оглядываясь кругомъ и какъ будто кого-то ища глазами. — Это имя звучитъ такъ нѣжно, такъ пріятно для моего слуха. Вы знаете, такъ зовутъ еще другую…