— Озэма не несчастна! Ей не нужно Гаити, не нужно Маттинао, не нужно ничего. Озэма счастлива! Здесь Луи…
Сильный толчок заглушил ее слова, принудив Луи выпустить девушку из объятий, и отбросил его самого на другой конец судна, почти к ногам Колумба. Когда он поднялся на ноги, дверь женского помещения была закрыта, и Озэма исчезла за ней.
— Наши бедняжки, кажется, очень напуганы этой бурей, дон Луи? — спросил адмирал.
— Нет, сеньор, они не боятся, потому что не знают и не понимают опасности.
С рассветом буря все еще не стихла, и в течение всего дня солнце не показывалось на горизонте; тяжелый туман висел над морем, а самый океан представлял собою сплошную массу пены. Под бортом вырисовывался в тумане высокий берег, и наиболее опытные матросы утверждали, что это скалы Лиссабона. Как только этот факт был установлен, адмирал приказал изменить курс и итти к устью Таго.
«Ниннья» находилась в данный момент всего в каких-нибудь двадцати милях от этого устья, но нельзя было из-за бури поднять всех парусов; кроме того, приходилось бороться с волнами. Положение судна было настолько критическое, что почти никто не смел надеяться благополучно добраться до гавани. Даже португальская политика была теперь забыта, потому что единственный выбор оставался между гаванью и крушением.
— Теперь все для нас зависит от того, выдержат ли наши паруса, — сказал Колумб;- но мне кажется, что ветер несколько ослаб под утро, и если нам удастся обогнуть этот скалистый мыс, то мы будем спасены! Если же нет, то вот наша общая могила!
— Судно идет послушно, сеньор, и я смею надеяться! — ответил рулевой.
Через час земля была уже так близко, что можно было различать людей на берегу. Грохот и шум прибоя были оглушительны, и целые фонтаны брызг и белой пены обдавали маленькое судно, которому ежеминутно грозила опасность.
Лиссабон обращен прямо к океану и не защищен ни островом, ни отмелью, и весь этот португальский берег открыт самому грозному прибою. Кроме того, в этот день буря была такая, какие редко бывают даже в Атлантическом океане, и вообще весь этот сезон был чрезвычайно бурный.