— У меня, может быть, не хватило бы смелости, — ответила Мерседес.
Глава XXXI
Слава, увенчавшая экспедицию Колумба, ввела в моду морские путешествия и в особенности дальние плавания.
Та самая склонность, за которую так порицали дона Луи, теперь считалась весьма похвальной. Соперничество с Португалией еще больше содействовало увлечению морскими плаваниями.
В конце сентябре в том узком проливе, который отделяет Европу от Африки, когда восходящее солнце залило своим ярким светом волны океана, десятка полтора различных судов шли в разных направлениях, но одно особенно привлекало к себе общее внимание красотой и симметрией своих парусов, красивой линией корпуса и щегольской внешней отделкой, говорившей о том, что это была яхта какого-нибудь знатного богача. Судно это называлось «Озэма», и на нем находился его владелец, молодой граф де-Лиерра с супругой. Луи, вследствие своих частых морских плаваний бывший довольно опытным и хорошим моряком, сам командовал судном, но настоящим хозяином на борту являлся Санчо-Мундо.
— Да, да, добрый мой Бартелеми, подтяни хорошенько якорь-то, говорил Санчо, обходя кормовую часть судна. — Хотя ветер и погода сейчас благоприятны, но никогда нельзя предвидеть капризов океана! Супруг доньи Мерседес — превосходный моряк, и никто не может знать, ни в какую сторону, ни как далеко он пожелает плыть! Да еще вот что скажу вам, приятель! Надеюсь, что вы запаслись достаточным количеством бубенчиков, которые в некоторых чудесных странах очень полезны для получения дублонов.
— Эй, Мундо, пошли кого-нибудь из людей на марс! — раздался голос дона Луи. — Пусть скажет, что там видно на северо-западе от нас!
Приказание это было немедленно исполнено, и матрос с мачты доложил, что видит в указанном направлении двенадцать-пятнадцать судов, держащихся вместе.
— Сосчитай точно, сколько их! — сказал дон Луи.
— Семнадцать! — отозвался, немного погодя, матрос.