— Мундо[30]. Это огромное имя для такого низкорослого человека, — засмеялся Колумб. — Удивляюсь, что у тебя хватает смелости носить такое громкое имя.
— Я и то говорю товарищам, что это не имя, а титул, — сказал матрос.
— Без сомнения, — согласился с ним Колумб, — и твои родители тоже звались Мундо?
— Не могу вам сказать, сеньор, как они звались: я никогда не знал об этом; добрые люди нашли меня у дверей доков в корзинке, и так как передо мной лежал весь широкий мир, то они прозвали меня Мундо.
— А давно ты сделался моряком? — спросил адмирал.
— Да с тех пор, как я себя помню. Меня, вероятно, еще с корзинкой снесли на судно, и первые шаги свои я научился делать на палубе каравеллы; я до того сроднился с морем, что на суше меня тошнит, и всякий аппетит пропадает! — ответил Санчо-Мундо.
— А какими судьбами ты попал сюда, на мое судно? — спросил Колумб.
— Могуерские власти послали меня участвовать в экспедиции, полагая, вероятно, что это путешествие самое подходящее для меня: оно будет продолжаться бесконечно долго или же вовсе никогда не окончится.
— Превосходно! Значит, и на тебя я могу рассчитывать, как на верного и надежного товарища в случае нужды! — сказал адмирал.
— Скажу одно, сеньор: опасностей и трудностей я не боюсь, а они меня боятся!