— Молодец! — воскликнул дон Луи.
Адмирал только улыбнулся, затем, приняв свой обычный серьезный и внушительный вид, удалился в сопровождении своего секретаря в свою каюту.
— Удивляюсь я, право, Санчо, — сказал Пэпэ по уходе адмирала, — что ты даешь так волю своему языку в присутствии человека, облеченного чуть не королевской властью.
— Молод ты, Пэпэ, вот что! — отозвался Санчо. — Чего мне бояться адмирала? У меня ни роду, ни племени. Что он может мне сделать? Если даже и осерчает и прикажет повесить, то что из того? Когда-нибудь умирать все одно надо; у меня ни жены, ни детей; обо мне некому плакать, и мне не о ком жалеть. Что касается самого адмирала, то он или очень великий человек, или же просто жадный до почестей и хорошего житья и с этой целью сумевший провести и одурачить других. В том и другом случае мне незачем держать язык на привязи. Если он великий человек, то что ему от жужжанья такой малой мухи, как я? Если же он просто ловкач, то чего только не в праве сказать ему природный кастилец?
— Да какой же ты кастилец? Родина твоя корзинка, в крайнем случае — могуерские доки, а Могуер подвластен Севилье!
— Слушай, Пэпэ! Человек никогда не должен унижать себя! И раз Севилья подвластна Кастилии, то, следовательно, и мы с тобой кастильцы, вот что!
Глава XV
Так как ветер продолжал быть попутным, то суда эскадры довольно быстро двигались по направлению к Канарским островам. Особенно благоприятным для плавания оказалось воскресенье, так как в этот день прошли в течение двадцати четырех часов сто двадцать миль. В понедельник утром шестого августа Колумб весело беседовал, стоя на юте, с доном Луи, как вдруг увидел, что на «Пинте» подобрали паруса; такой маневр указывал на какую-нибудь аварию, и потому «Санта-Мария» быстро двинулась к ней на помощь.
— Скажите, пожалуйста, сеньор Мартин-Алонзо, — крикнул адмирал, как только оба судна достаточно близко подошли друг к другу, — по какой причине вы вдруг остановились на полном ходу?
— Судьбе так было угодно, дон Христофор, — отозвался Пинсон. — Руль нашей каравеллы сдвинулся с места; надо его снова поставить на место прежде, чем довериться ветру.