— Что тебе нужно от меня, приятель? — спросил Колумб, когда человек этот подошел достаточно близко. — Если не ошибаюсь, тебя зовут Санчо-Мундо?
— Так точно, сеньор адмирал! Это я! Я имею сказать вам несколько слов относительно успеха нашей экспедиции, но так, чтобы нас с вами не могли услышать посторонние.
— Можешь говорить. Этот сеньор — мой секретарь, и пользуется полным моим доверием!
— Ваше превосходительство, конечно, и без меня знает, каков король Португалии и чем все эти последние годы были заняты португальские моряки и мореплаватели: они открывают все новые и новые земли и вместе с тем изо всех сил стараются помешать другим делать то же самое.
— Послушай, Санчо, — прервал его адмирал, — если ты имеешь что-либо сообщить мне, то говори прямо; если сведение твое стоит чего-нибудь, то я заплачу тебе за него, сколько оно заслуживает!
— Вот видите ли, сеньор адмирал, много лет тому назад я ходил в Сицилию на каравелле, принадлежащей семье Пинсон. Хорошая была каравелла, не то, что эти нынешние…
— Не забывай, приятель, что уже стемнело, и что адмирала ждет шлюпка! — сказал дон Луи, выведенный из терпения, видимо, умышленными проволочками матроса.
— Как могу я забыть об этом, сеньор, когда вижу, что солнце заходит передо мной, и сам я принадлежу к экипажу адмиральской шлюпки? Я только для того и ушел с нее, чтобы сообщить его превосходительству то, что ему весьма важно знать!
— Пусть он себе рассказывает, как умеет, сеньор Мунос, — сказал Колумб, — мы не уедем дальше, если станем сбивать его с пути!
— Именно так, сеньор адмирал! Так вот, когда я ходил в Сицилию, то со мной на судне был товарищ, по имени Хозе Гордо, родом португалец, и хотя мы долго плавали вместе, мне так и не удалось узнать, был ли Хозе в душе португальцем или испанцем, потому что плавал он всегда на испанских судах, любил испанские вина лучше португальских и испанских женщин — лучше своих землячек.