— Но, сеньор, не можем же мы итти на гибель, не высказав вам даже своих жалоб! Мы и так уже следовали за вами, быть может, слишком далеко для того, чтобы иметь еще возможность вернуться в Испанию! Прикажите эскадре, сеньор, итти в Европу сегодня же, не то нам не суждено будет увидеть свою родину!
— Да это возмущение! Открытое возмущение! — крикнул дон Луи. — Кто смеет говорить так со своим адмиралом?
— Все, сеньор, все! Нельзя молчать, когда вам грозит гибель и неминуемая смерть!
— Неужели вы настолько забыли свой долг, что осмеливаетесь обращаться с подобным требованием? — крикнул дон Луи, но Колумб остановил его.
— Предоставьте мне это дело! Слушайте все и запомните: это мой решительный ответ на все подобные просьбы! — сказал адмирал. — Эта экспедиция имеет целью перерезать всю ширину Атлантического океана и дойти до Индии. Наша задача — проложить туда новый кратчайший путь. И что бы ни случилось, мы будем итти на запад до тех пор, пока земля не преградит нам путь. Если я услышу еще хоть одно слово ропота и недовольства, то, предупреждаю, виновный будет примерно наказан. Выказывая возмущение, вы подвергаете себя опасности никогда не вернуться в Испанию! Поймите, что теперь уже поздно об этом думать! На обратный путь потребуется вдвое больше времени, чем вам потребовалось, чтобы притти сюда, а вода и припасы у нас значительно поубавились! Мы должны во что бы то ни стало найти здесь землю, иначе не можем вернуться на родину!
— Если мы обещаем вам повиноваться еще в течение трех суток, то по истечении этого времени, если земля не будет в виду, обещаете вы нам итти назад в Испанию? — спросил чей-то голос в толпе.
— Нет, никогда! — твердо ответил Колумб. — Я должен итти в Индию, и хотя бы на это потребовался еще целый месяц, пойду в Индию, знайте это! А теперь расходитесь по своим местам, и чтобы подобные вещи более не повторялись!
Во всей фигуре, в голосе и взгляде этого человека было столько уверенности, невозмутимого спокойствия, столько непреклонной воли, что никто не посмел ему возразить. Все разошлись, но чувство недовольства не было окончательно подавлено; у экипажа «Санта-Марии» не хватало решимости для открытого бунта и насилия, не зная, как к этому отнесутся экипажи двух остальных судов.
— А дело, кажется, становится серьезным, — заметил дон Луи, когда он с адмиралом остались одни в своей каюте.
— Да, Луи, я скажу вам даже больше: некоторые из них уже помышляют о том, что нас с вами, то-есть вас и меня, нетрудно было бы выбросить за борт! Санчо предупреждал меня об этом, но я решил придерживаться мирных средств до того момента, пока это будет возможно. Когда же явится необходимость прибегнуть к силе, то вы увидите, друг мой, что Христофор Колумб так же хорошо умеет владеть мечом, как и своими морскими инструментами!