— А, по вашим соображениям, скоро ли мы должны увидеть землю? — спросил дон Луи. — Я спрашиваю вас об этом из простого любопытства, поверьте мне!
— Верю, мой юный друг, иначе вы, вероятно, не были бы здесь, и мой ответ таков: по моим расчетам, мы должны были бы уже встретить землю или хотя бы некоторые из тех островов, которых, как известно, такое множество у берегов Азии!
— Так вы думаете, сеньор, что мы действительно с часу на час можем очутиться в виду земли?
— Несомненно, и если бы я не считал это унизительным для себя, то мог бы смело принять предложение одного из этих людей. Птоломей разделил землю на двадцать четыре части по пяти градусов каждая, я отделяю на Атлантический океан пять или шесть таких частей и убежден, что тысяча триста миль должны быть высшим пределом расстояния Азии от Европы; из этой цифры мы оставили за собой, несомненно, тысячу сто миль, и, быть может, уже завтрашний день будет для нас великим днем!
На этом друзья окончили разговор.
На утро новые признаки близости земли благотворно подействовали на настроение матросов, тем более, что признаки эти были иного рода, чем до сих пор. Прежде всего увидели зеленый камыш, а камыши, как известно, растут не иначе, как на твердой земле, хотя и у самой воды; затем ветер был свежий, и по морю ходили волны, так что суда ныряли и покачивались, что производило на команду бодрящее впечатление.
Спустя несколько часов Санчо увидел рыбу, которая встречается только в скалистых местах; вслед за тем к адмиральскому судну подошла «Ниннья», и ее кормчий винсентьянец, взобравшись на рею, весело махал платком, желая подать сигнал.
— Что вы имеете нам сообщить? — спросил его Колумб.
— Мы сейчас изловили ветку дикого шиповника с плодами, повидимому, только что отломленную! Это, несомненно, добрый знак: шиповник не растет на дне моря!
— А вот и «Пинта» подает знаки радости, — заметил адмирал. — Что то им удалось увидеть?