— Ничего не вижу, сеньор; вижу только, что «Пинта» убавляет паруса. А вот теперь и «Ниннья» нагнала ее и делает то же.
— Бартелеми, — воскликнул Колумб, — мы не убавим ни одного паруса, пока не присоединимся к остальным нашим судам!
В тот же момент все на Санта-Марии зашевелилось, заволновалось, забегало, и полчаса спустя вся эскадра соединилась и, убавив паруса, медленно подвигалась вперед.
Небо сверкало сотнями и тысячами алмазных звезд; океан отражал слабый свет, так что ночь не была слишком темна, и глаз моряка мог видеть на протяжении нескольких миль, различая смутные очертания предметов на западном горизонте; темные контуры земли вырисовывались достаточно явственно.
— Как видите, Луи, великая задача решена! Это, вероятно, еще только остров, но и материк уже недалеко теперь!
Глава XXII
Вся эскадра в течение трех последующих часов лавировала перед берегом, еще тонувшим во мраке, на таком расстоянии, которое гарантировало им полную безопасность. Время от времени матросы с «Пинты» и «Санта-Марии» обменивались между собой поздравлениями, но громкого или шумного выражения радости и восторга в эту ночь не наблюдалось.
Колумб хранил молчание. Он ожидал, что с восходом перед ним раскроется яркая картина богатств и роскоши Востока.
Наконец взошло солнце, — и тогда всем стало ясно, что эта столь желанная земля — небольшой остров, лесистый и зеленый, несколько низменный, но привлекательного вида. Для каждого моряка, долго пробывшего в открытом море, вид земли особенно отраден, но для людей, потерявших было всякую надежду когда-нибудь вновь увидеть землю, это чувство еще упоительнее. Колумб был уверен, что ночью они прошли мимо другого острова, на котором и видели свет.
Вскоре после рассвета из леса вышли люди и с удивлением и недоумением стали смотреть на суда. Тогда Колумб приказал бросить якорь и сошел на землю, чтобы занять этот остров от имени королевы Кастилии и короля Арагонского. При этом была пущена в ход вся пышная торжественность, какою испанцы вообще любят обставлять все сколько-нибудь знаменательные события. Адмирал в ярко-красном мундире с знаменем в руке шел впереди в сопровождении Мартина-Алонзо и Винцента-Янеса Пинсонов, которые также несли знамена. Когда все необходимые в подобных случаях формальности — водружение флага и занятие острова от имени Испании — были выполнены, матросы всей эскадры обступили адмирала, осыпая его восторженными похвалами, превознося его мудрость и знания и поздравляя его с успехом экспедиции. Те люди, которые еще чуть не накануне замышляли бросить его в море и издевались над его замыслом, теперь были самые восторженные в своих похвалах. Но Колумб относился к этим овациям так же спокойно, как к речам недовольных на судне.