— В ваших словах больше благоразумия, чем жару. Испытывали вы ревность?
— Очень часто! — с жаром вскричал вместо патрона альдерман. — Я раз видел, как он застонал подобно медведю, потерявшему детенышей, когда увидел, что моя племянница кому-то улыбнулась. Философия и спокойствие! — обратился он к Олофу ван-Стаатсу. — Кто знает, не присутствует ли здесь при этом допросе Алида? В таком случае вся ее французская кровь должна вскипеть при виде вашей холодности.
— Готовы ли вы принять ее, не расспрашивая о том, что с нею было?
— Да, да, я отвечаю за это! — снова вмешался альдерман. — Ван-Стаатс привык самым точным образом исполнять свои обязательства, как самый лучший торговый дом Амстердама.
При этих словах книга в руках неподвижной фигуры снова задрожала, но, казалось, это движение не выражало удовольствия.
Снова раздались звуки флейты, и занавес закрылся. Вслед затем послышался сильный удар, как-будто кто-то с силой затворил дверь, и все стихло.
— Не многие из ваших флотских видели нашу «Волшебницу», — сказал контрабандист, обращаясь к Лудлову.
— Твоя «Волшебница», твоя бригантина, да и ты сам — большие, видно, забавники. Посмотрим, долго ли вы будете смеяться над таможней!
— Мы уверены, что вы получите ответы на свои вопросы. Бравый Тиллер свезет вас всех на берег. Мимоходом можете заглянуть в книгу «Волшебницы». Я не сомневаюсь, чго она скажет вам что-либо на память о посещении.
Контрабандист слегка кивнул головой и отпустил своих гостей. Впрочем, на прощанье он незаметно оглянулся, желая, повидимому, узнать, какое действие произвело на наших друзей это свидание.