Альдерман, Лудлов и патрон молча сели в шлюпку, не проронив ни одного слова. Отойдя на небольшое расстояние от бригантины, Тиллер сказал с самодовольной улыбкой, оглядывая ее стройный корпус и снасти:
— Есть много кораблей на огромной поверхности океана, но никогда еще не было такого красавца. Капитан Лудлов, вы служите своей королеве, мы верны своей «Волшебнице». Пусть каждый остается верен своей повелительнице. Не угодно ли вам еще раз заглянуть в книгу?
Лудлов утвердительно кивнул головой, и шлюпка приблизилась к изображению, бывшему на носу бригантины.
— Вы первый сделали вопрос и первый же должны получить ответ, — сказал Тиллер. — Наша «Волшебница» говорит главным образом стихами, выбирая их из произведений наших старых писателей.
— Что это значит? — спросил с живостью капитан Лудлов, прочитав следующую фразу:
«Посмотрите: та, которую вы обвиняете, возвращена вам. Любите ее, Анджело! Она открылась мне, я знаю ее добродетель».
— Слова совершенно ясны, но мне бы хотелось, чтобы кто-либо другой сообщил мне о том, кого я люблю!
— Тс! Какая у вас пылкая кровь. Эти комментарии излишни. Теперь вы, господин патрон, поверните следующую страницу.
Олоф ван-Стаатс нерешительно поднял свою мускулистую руку. Страх и любопытство читались в его глазах. Он громко прочитал:
«Я хочу сделать вам предложение, которое очень важно для вашего благополучия. Если вам угодно благосклонно выслушать его, то мое будет вашим, ваше — моим… Итак, пойдемте в наш дворец, где мы покажемте, что скрыто от глаза, но что каждый должен был бы знать».