— Это еще лучше. Как! Мое будет твоим, твое — моим!
— Это в самом деле мера за меру, патрон! — радостно вскричал альдерман. — Нет обмена более справедливого, как обмен равноценностями. Вот за это спасибо! Теперь, мэтр Тиллер, нам можно возвратиться домой. Там, должно-быть, и есть дворец, на который намекают стихи. Что скрыто: это, должно-быть, Алида. Ах, мучительница! Играть с нами в жмурки только ради удовлетворения своего женского тщеславия! Трогайте же, мэтр Тиллер, и примите нашу благодарность за услуги.
— Очередь за вами, почтенный! Палка к вашим услугам.
— Но я презираю, любезный друг, праздное любопытство и довольствуюсь тем, что имею, — возразил альдерман. — Довольно с меня знать содержание моих торговых книг и положение рынка, вот и все.
— Бросьте шутки! Повертывайте живее страницу, и вы узнаете, принесет ли пользу вам недавний визит.
Альдерман медлил, но слова Тиллера как-будто намекали на будущие выгоды его тайной торговли. Это соображение превозмогло его нерешительность. Он взял палку и перевернул страницу. На ней было написано:
«Объявите это во всем городе».
Альдерман упал на скамейку шлюпки и расхохотался.
— Объявить мне! К чорту эти объявления! Ваша дама, мэтр Тиллер, не лучше всякой другой. Я не верю в волшебство и не придаю веры ее словам. Пусть что угодно говорят обо мне в городе, в деревне, в Голландии, в Америке, — никто не сможет поколебать моего кредита. Советую зажать ей рот, так как я больше ни единого слова от нее слышать не намерен.
— В ее книге заключается лишь самая чистая истина. Капитан Лудлов, вы можете вернуться на ваш крейсер. Позади этого мыса вас дожидается шлюпка с матросами, которых вы считали погибшими для вас. Остальное предоставим нашему искусству и, наконец, ветру. Прощайте.