— Я огибал этот мыс раз с пятьдесят, ваша честь, — отвечал старик, — и привык вставать с койки по первому зову боцмана. Молодые люди имеют и молодые глаза, а последние любят здоровый сон.
— На что ты смотрел сейчас в той стороне? Там ничего не видно, кроме волн.
— Там француз. Разве ваша честь не слышит?
— Решительно ничего! — отвечал капитан, внимательно прислушиваясь.
— Может-быть, это только так мне показалось, но я слышал с южной стороны шум, похожий на стук многочисленных весел об уключины. Очень естественно, ваша честь, что француз попытается проведать, что с нами сталось. Клянусь честью, я сейчас видел свет фонаря, или мое имя не Боб Клит!
Лудлов смотрел и молчал. Свет действительно показался с той стороны, где, как можно было предполагать, находился неприятель. Он то появлялся, то исчезал, наконец медленно поплыл вниз и, казалось, погас в море.
— Это значит, что фонарь снесли в лодку, капитан! — заметил, тряхнув головой, старый Боб Клит и, спустившись вниз, начал со степенным видом разгуливать по палубе.
Лудлов, погруженный в размышление, вернулся на шканцы и спустился в свою каюту. Через несколько минут он вернулся на палубу, при чем на лице его было написано выражение решимости.
Подойдя к спавшему мичману, он тихо сказал тому на ухо:
— Пора бить склянки, Ниф!