— Потеря состояния будет возмещена! — ответил контрабандист. — Эти мешки полны золота. Приданое моей воспитанницы будет вручено тотчас же, как она сделает свой выбор.
— Успех и благоразумие! — вскричал коммерсант. — Подобная предусмотрительность весьма похвальна, господин Пенитель! Эти деньги, надеюсь, на законном основании переходят к Эдоре от ее дяди?
— Конечно!
— Воспользуюсь кстати этой минутой, чтобы коснуться одного важного для меня вопроса. Я слышал, ван-Стаатс, что союз, который раньше предполагался, вами отвергнут?
— Признаюсь, холодность прекрасной Алиды разрушила мою любовь! — ответил молчаливый патрон, вообще заговаривавший лишь тогда, когда того требовали обстоятельства.
— Еще я слышал, что вы пробыли две недели с моею дочерью на бригантине, и за это время ваши чувства к ней вполне определились?
— Войти в вашу семью, ван-Беврут, моя мечта!
— Эдора, дитя мое! Этот джентльмен мой особенный друг, и я поручаю его твоему вниманию. Вы уже несколько знакомы между собой. С целью лучше узнать друг друга вы останетесь здесь вместе на один месяц. Больше я ничего не могу пока сказать.
Молодая девушка, к которой относились слова альдермана, попеременно краснела и бледнела, ее выразительное личико меняло оттенки подобно итальянскому облаку. Тем не менее она продолжала хранить упорное молчание.
— Вы только-что так кстати приподняли покрывало, скрывавшее до сих пор тайну, сильно меня беспокоившую! — сказал Лудлов, обращаясь к Пенителю. — Не можете ли заодно сказать, от кого это письмо получено мною?