При этих словах черные глаза Эдоры внезапно сверкнули. Она посмотрела на Пенителя и улыбнулась.
— Это одна из тех женских проделок, которые практиковались на моем судне! — ответил Пенитель. — Мы думали, что командир королевского крейсера, заинтригованный неизвестной корреспонденткой, будет менее ретиво следить за нашими действиями.
— И этот прием проделывался неоднократно?
— Признаюсь. Однако, мне надо спешить. Через несколько минут начнется отлив, и проход сделается невозможным. Эдора, надо же нам решить судьбу этого мальчика. Вернется ли он на море или проведет свою жизнь в борьбе со случайностями, составляющими удел сухопутных жителей?
— Кто этот мальчик? — спросил альдерман.
— Дитя, одинаково дорогое нам обоим, — ответил контрабандист. — Его отец был моим искренним другом, а мать его долгое время ухаживала за Эдорой в пору ее детства. До сих пор мы оба посвящали ему свои заботы. Пусть же теперь он сам сделает выбор между нами!
— Он не покинет меня! — порывисто произнесла встревоженная Эдора. — Ты мой приемный сын. Никто, кроме меня, не может руководить твоим юным умом. Ты нуждаешься в женской нежности, Зефир, и ты ведь не захочешь покинуть меня?
Мальчик взглянул на волнующуюся Эдору, потом остановил нерешительный взгляд на спокойных чертах Пенителя.
— Мы отправимся в море, — сказал он, — а когда вернемся сюда, привезем много любопытных вещей, Эдора! Прощай же пока, Эдора! — произнес он, целуя ее.
— Эдора, прощай! — произнес мужественным и печальным голосом Пенитель. — Дольше медлить я не могу. И без того мои люди проявляют признаки нетерпения. Если мне суждено в последний раз видеть этот берег, то ты, надеюсь, не забудешь тех, с кем столько времени разделяла и горе, и радости?