Молодой человек покраснел. Алида продолжала:
— Вы подтверждаете мои подозрения. Надеюсь, вы не обвините меня, если я скажу, что с сегодняшего дня…
— Выслушайте меня, Алида! — вскричал моряк, испуганный последними ее словами. — Пожалуйста, выслушайте, и вы узнаете тогда всю правду. Признаюсь, не в первый раз получаю я письма, написанные тою же рукою и в том же стиле. Но клянусь честью королевского офицера, что до сегодняшнего дня я считал…
— Понимаю: это были анонимные послания до тех пор, пока вы не сочли возможным признать меня их автором. Лудлов, Лудлов! Какого плохого вы мнения обо мне, несмотря на ваши слова, что любите…
— Но подумайте, Алида, где мне было изучить условности света, когда я при своей службе почти не вижу людей?! Я всею душою предан своему делу. Не было ничего удивительного в том, что я поверил, что и вы смотрите на это дело моими же глазами. Но так как вы отрицаете это письмо… Впрочем, нет, ваше отрицание излишне… Я сам теперь вижу, как я ошибся благодаря своему тщеславию и… радуюсь этому.
Алида покраснела. Ее лицо прояснилось. Самолюбие ее было удовлетворено.
Начинавшее уже тяготить молодых людей наступившее молчание было весьма кстати прервано приходом Франсуа.
— Барышня, вот вода! — сказал он. — Что касается вина, то при всем желании я не мог добыть его, так как ваш дядя спит, а ключи положил, по обыкновению, под подушку.
— Не нужно: капитан сейчас уйдет, да теперь ему и не хочется пить.
— Можно, пожалуй, добыть джину, — предложил француз, сочувствовавший разочарованию, которое, по его мнению, должен был испытывать Лудлов. — Но едва ли капитан будет употреблять этот крепкий напиток.