— Пустяки, — ответила девушка, невольно глядя на красивое лицо и учтивые манеры незнакомца. — Продолжайте ваши объяснения. Какой красивый бархат!
— Это также из Венеции, но торговля, как и милости, следуют за богатыми, между тем как — увы! — царица Адриатики находится теперь на закате своих дней. То, что составляет счастье земледельца, причиняет гибель купцу. Каналы переполняются жирным илом, и киль коммерческого судна реже смотрит на него, чем прежде. Пройдет еще несколько столетий, и плуг проведет борозды там, где некогда плавал гордый «Буцентавр»[21]. Открытие морского пути в Индию перенесло центр торговли в другие места. Венеция опустела. Народы будут поучаться, смотря на пустынные каналы и красноречивое величие этого павшего города, гордость которого до сих пор поддерживается еще бесполезными воспоминаниями о прошлой славе и заветами старинной аристократии. Мы, моряки, мало придаем цены этим последним, как отжившим и устаревшим, которые притом насаждены богатыми и сильными, чтобы еще больше стеснить слабых и несчастных.
— Вы увлекаетесь. С вашими теориями рушилось бы общество.
— Наоборот, с моими теориями оно более окрепло бы, так как каждый получил бы свои естественные права. Когда в основу законов будет положена защита этих прав, тогда и «Морская Волшебница» обратится в королевский куттер, а его капитан — в таможенного офицера.
Бархат выпал из рук Алиды, и она порывисто вскочила с места.
— Скажите же прямо, — с твердостью проговорила она, — кто вы?
— Отщепенец общества… авантюрист океана, Пенитель Моря! — вдруг вскричал за окном чей-то голос.
Вслед за тем в комнату вскочил Лудлов. Алида тихо вскрикнула и стремительно выбежала из комнаты.
Глава XI
Лицо Лудлова пылало бешенством. Он обвел внимательным взглядом всю комнату, как бы отыскивая спрятавшегося врага: он был убежден, что в комнате, кроме Алиды и Сидрифта, находилось еще третье лицо. Разочаровавшись в ожиданиях, он повернулся к контрабандисту и бросил на него подозрительный взгляд.