— Я не могу вѣрно опредѣлить это, но вижу, что она не искусана и не разорвана.
— Неужели мошенникъ Долитль осмѣлился сдѣлать это?
— Да, да, онъ суется туда, гдѣ нѣтъ опасности, отвѣтилъ Натти. Онъ любопытенъ, но хорошо бы сдѣлалъ, если бы не подходилъ къ моему жилищу.
Чингахгокъ между тѣмъ сказалъ, осмотрѣвъ ремень:
— Разрѣзъ ножа: острый клинокъ и длинная рукоятка. Сдѣлавшій это боялся собакъ.
— Почему ты это видишь? спросилъ Эдвардсъ. Какъ можешь ты говорить такъ увѣренно?
— Слушай, отвѣтилъ старый воинъ: ножъ былъ острый, потому что разрѣзъ гладокъ; рукоятка длинна, потому что человѣческая рука не можетъ достать отъ одного разрѣза до другаго. Но что это былъ трусъ доказываетъ то, что человѣкъ храбрый разрѣзалъ бы ремень y шеи собаки.
— Клянусь, что Змѣя вѣрно попалъ! вскрикнулъ Натти. Негодяй Долитль взлѣзъ на скалу позади конуръ, и ножемъ, привязаннымъ къ длинной палкѣ, разрѣзалъ ремень.
— Что же могло побудить его къ этому? спросилъ Эдвардсъ.
— Что же, какъ не его любопытство! отвѣтилъ Натти.