— Такъ вы не испугались, Кирби? спросилъ онъ порубщика.
— Нисколько, отвѣчалъ Билли, самодовольно поглядывая на свои исполинскіе члены: я не позволю легко согнуть себя въ бараній рогъ.
— Да, да; вы, кажется, неустрашимый человѣкъ. Гдѣ вы родились?
— Въ Фертонѣ. Это гористая мѣстность, но прекрасная почва, отличные буковые и кленовые лѣса.
— Да, я слышалъ объ этомъ, отвѣтилъ Липитъ: тамъ учились вы стрѣлять?
— Да, послѣ Натти я первый стрѣлокъ въ округѣ. Я съ тѣхъ поръ призналъ его своимъ учителемъ, какъ онъ убилъ на лету голубя.
Кожаный-Чулокъ засмѣялся и, протянувъ ему свою сухую руку, сказалъ:
— Вы еще молоды, Кирби, и не испытали того, что я; но вотъ вамъ моя рука, я не имѣю противъ васъ злобы.
Липитъ объ этомъ объясненіи не сказалъ ничего, но судья тотчасъ же замѣтилъ:
— Здѣсь не мѣсто для такихъ объясненій; господинъ Липитъ, допросите этихъ свидѣтелей, если не хотите, чтобъ я водворилъ порядокъ.