— Никогда! радушно отвѣчала Елисавета: — но все-таки возьмите деньги, старый другъ, даже если вы идете въ горы, прошу, возьмите ихъ.
— Нѣтъ, нѣтъ, ласково отвѣтилъ Натти: — Я не возьму ихъ даже и тогда, еслибъ могъ купить на нихъ двадцать ружей. Но вы можете сдѣлать мнѣ большое одолженіе.
— Какое?
— Дѣло касается только покупки пороховницы, стоющей 2 доллера. Веньяминъ уже отложилъ на это деньги, но такъ какъ мы не можемъ выйти, то не можемъ и имѣть ея. Продаетъ ее французъ и больше ни y кого нѣтъ. Хотите вы мнѣ достать ее, миссъ Елисавета?
— Разумѣется, Натти, я принесу, еслибъ даже пришлось гнаться за вами цѣлый день въ лѣсахъ. Но гдѣ и когда могу я найти васъ?
— Гдѣ? задумчиво спросилъ Натти: — на той горѣ, которую зовутъ горою видѣній. На верхушкѣ ея, гдѣ восходитъ солнце, буду я ждать васъ, милое дитя. Однако, смотрите, чтобъ порохъ былъ зернистъ; вы можете узнать это по блеску и по цѣнѣ. Но вы, въ самомъ дѣлѣ, хотите сдѣлать это?
— Да, хочу, твердо отвѣтила Елисавета. Затѣмъ Натти сѣлъ на землю, просунулъ ноги въ отверстіе и сильнымъ толчкомъ отдалилъ препятствіе, заграждавшее ему путь. Дѣвушки слышали шелестъ и шумъ сѣна и поняли, что заставило Эдвардса бытъ погонщикомъ.
— Пойдемъ, Веньяминъ: ночь пришла и темнѣе не будетъ, потому что черезъ часъ взойдетъ мѣсяцъ.
— Постойте! вскричала Елисавета: — погодите исполнять вашъ планъ, пока мы уйдемъ, Натти, чтобъ никто не смѣлъ сказать, что вы убѣжали въ присутствіи дочери судьи Темпля.
Натти не успѣлъ отвѣтить, какъ послышались шаги привратника; и потому нельзя было думать въ эту минуту о побѣгѣ. Онъ только успѣлъ вытянуть ноги и накинуть на отверстіе простыню, какъ замокъ щелкнулъ, и темница отворилась.