— Сенат сам об этом позаботится. Теперь мое поручение исполнено, сударыня, и я имею честь вам откланяться, глубоко польщенный тем, что Сенат нашел меня достойным предстать перед вами.
Когда чиновник окончил свою речь, Виолетта, ответив на его поклон, испуганно посмотрела на своих опечаленных друзей.
Двусмысленные слова посланного были, однако, достаточно понятны, чтобы отнять надежду на лучшее будущее. Все трое со страхом думали, что завтра, может быть, им придется расстаться, хотя и не могли понять причины этой внезапной перемены в намерениях Сената. Но чиновник не торопился уходить. Он пристально посмотрел на монаха, как бы обдумывая какую-то вновь явившуюся у него мысль.
— Почтенный отец, — сказал он, могу ли я просить вас на одну минуту поехать со мною по делу, касающемуся души грешника?
Несмотря на волнение, монах, не колеблясь, пошел за чиновником до его гондолы.
— Вы должны пользоваться большим уважением Сената, — заметил посланный, — если он доверил вам ту особу, в которой он принимает живое участие.
— И я горжусь этим доверием, мой друг.
— Люди, подобные вам, почтенный отец, достойны общего уважения. Скажите, давно вы в Венеции?
— Я приехал в этот город в качестве духовника последнего посланника Флоренции.
— Да, это почтенное место. Таким образом, вы давно уже здесь, и вам должно быть известно, что республика не забывает заслуг и не прощает обид.