— Венеция — старинная республика, влияние которой настигает и вблизи, и вдали…
— Будьте осторожны на этих ступеньках, почтенный отец; они опасны для тех, кто их не знает.
— Я слишком привык к ним, чтобы бояться. Надеюсь, что схожу по ним не в последний раз?
Посланец притворился, будто не понял этого вопроса, и ответил только на первое замечание.
— В самом деле, республика стала стара, и всякий, кто любит свободу, должен жалеть об ее упадке. Да. «Так проходит слава мира!» Вы, кармелиты, хорошо делаете, умерщвляя в юности свою плоть. У вас на совести нет ошибок молодости?
— Никто не без греха, — ответил монах.
— Людям моего положения редко приходится беседовать с своею совестью. И я рад, что встретил такого святого человека… Гондола моя здесь, войдемте в нее.
Монах недоверчиво посмотрел на своего спутника, но, сознавая бесполезность сопротивления, вошел в каюту гондолы вслед за чиновником. Весла сразу ударили по воде.
Глава XV
Луна освещала купола и кровли Венеции. Бухта блестящей каймой облегала внешнюю часть города, и эта естественная рама была, пожалуй, красивее самой картины, потому что в эту минуту, как бы ни была богата Королева Адриатики памятниками, пышностью дворцов и всем, чем она обязана искусству и промышленности, все это отходило на второй план перед величием ночи.