— И все это куплено на его заработанные деньги?
— Иначе не может и быть, ведь я не побираюсь по городу. Так ешь скорей, поверь, все я предлагаю тебе от чистого сердца.
— Убери эту корзину, Джакопо, и не искушай меня, это выше моих сил.
— Почему ты не хочешь поесть?
— Я не могу питаться тем, что стоит пролитой крови…
Протянутая рука Джакопо упала, как-будто пораженная молнией. Антонио взглянул на собеседника и, несмотря на всю твердость своих убеждений, смутился под гордым взглядом Джакопо.
— Я сказал так, Джакопо, потому что привык говорить то, что думаю. Но поверь мне, я так говорю не из ненависти, а из жалости к тебе; после моего внука я более всех жалею тебя.
Браво ничего не ответил и тяжело вздохнул.
— Джакопо, — продолжал рыбак заботливым тоном, — не сердись на меня за то, что я тебе сказал. Жалость бедного и страдающего не похожа на презрение богатого и знатного человека. Твоя печаль мне дороже твоей радости.
— Перестань, старик, и ешь безбоязненно: все это было куплено на честный заработок.