Жестом руки Джакопо остановил его и после минутной внутренней борьбы начал говорить:
— Вы спасли меня от гибели, синьор. Если бы люди знали всю силу ласкового слова, участливого взгляда, они не относились бы с презрением к слабым. И если бы вы отказали мне в участии, то эта ночь была бы последней для меня. Да будете ли вы слушать мою историю, синьор? Может быть, вам противно слушать признания наемного убийцы?
— Я тебе обещал; но торопись, у меня у самого большие заботы и мало времени.
Браво сделал над собой большое усилие и начал свой рассказ.
Чем ближе подходил рассказ к концу, тем внимательнее его слушал герцог святой Агаты. Он едва дышал, а его собеседник с энергией и живостью, свойственными итальянцам, рассказывал ему о тех ужасных драмах, в которых ему приходилось играть видную роль.
Они вышли с кладбища и очутились на противоположном берегу острова Лидо.
— Это невероятно! — воскликнул дон Камилло после долгой паузы, нарушавшейся лишь равномерным плеском волн Адриатики.
— Синьор, все это истина!
— Я тебе верю, Джакопо, я и не думаю сомневаться в твоих словах! Да, ты был жертвой их подлости, и ты прав: тяжесть была невыносима. Что ты намерен теперь делать?
— Я жду только последнего решительного выступления; тогда я оставлю этот город и пойду искать счастья в другой стране.