— Иногда люди предугадывают свою судьбу, Джельсомина.
— Неужели ты думаешь, что отец подозревает Сенат в намерении прибегнуть к услугам этого страшного чудовища? Ты сердит на Сенат за его несправедливость к твоей семье, но ты не должен думать, что в этом случае он прибегнет к кинжалу наемного убийцы.
— Я думаю только то, о чем говорят каждый день на каналах.
— Мне бы хотелось, чтобы твой отец не произносил никогда этого ужасного имени.
— Ты права, Джельсомина. Но что ты сама думаешь об отце?
— Это посещение не было похоже на предыдущее. Не знаю почему, но раньше ты мне казался более уверенным, когда внушал отцу спокойствие; сегодня ты как бы находил какое-то страшное удовольствие в словах отчаяния.
— Ты ошибаешься, — сказал браво, задыхаясь. — Ты ошибаешься! Сенаторы хотят оказать нам справедливость, наконец… Это почтенные люди. Нельзя сомневаться в их справедливости.
Но сказав это, браво с горечью улыбнулся.
— Ты смеешься надо мной, Карло. Я знаю, что только немногие не делают никому зла…
— Вот что значит жить в тюремной атмосфере. Нет, девушка, есть люди, которые из поколения в поколение родятся мудрыми, добродетельными, ко всему способными и созданными, чтобы бросать в тюрьмы честных тружеников и бедняков. Ведь это ясно, как день, и очевидно, да, очевидно — как стены этой тюрьмы.