Джакопо не имел обыкновения заговаривать без надобности на площади святого Марка, особенно в этот час. Джакопо оглянулся: тот, кто остановил браво, дал ему условный знак следовать за ним. Широкое домино до такой степени скрывало его фигуру, что не было ровно никакой возможности отгадать даже телосложение незнакомца. Дойдя до укромного места, где никто из любопытных не мог их услышать, незнакомец остановился и осторожно всмотрелся в Джакопо. Он закончил этот осмотр и сделал знак, что уверен в своем предположении. Джакопо ответил ему тем же и сохранял молчание.
— Ой-ой! Можно подумать, что ваш духовник наложил на вас эпитимию[34] в виде молчания, или что вы нарочно отказываетесь говорить с вашим слугой.
— Что тебе надо? И почему ты уверен, что я тот самый, кого тебе надо?
— Ой, господин! От опытного взгляда не ускользнет ни одна мелочь. И я всегда узнаю вас в толпе праздношатающихся.
— Ну, и хитрец же ты, Осия! Положим, твоя хитрость и спасает тебя.
— Это единственная защита здесь против притеснений, синьор.
— Но к делу. Я тебе ничего не закладывал, да, кажется, ничего тебе и не должен.
— Праведный Самуил! Я не виноват, что ваше сиятельство так умеете забывать свои заклады. Но весь Реальто может подтвердить наши счеты, которые теперь уже возросли до значительной суммы…
— Ну, хорошо, хорошо! Зная мое происхождение, ты выбрал неудобное место надоедать мне.
— Я никоим образом не хочу сделать неприятность кому-либо из патрициев. И молчу… Надеясь, что со временем вы узнаете свою подпись и печать.